Случай на волнорезе

Группа подростков, устроившая бивак, разобрала рюкзаки, велосипеды и дружным караваном покидала пляж. Я подумал, что, возможно, на пляже не осталось ни одного человека, который бы присутствовал в тот злополучный момент, когда я решил совершить заплыв на волнорез.

Люди на берегу менялись и только мы вдвоем на волнорезе продолжали стоять. Помощи извне не будет, а значит следовало занимать его сторону и надеяться на снисхождение — это было той соломинкой, за которую мне оставалось хвататься, чтобы не стать утопающим. Женщине ничем не поможешь, а если в его словах была правда, то может и не был он таким преступником. Он не убил ее, а просто позволил утонуть и она своим поведением того вполне заслуживала.

Я посмотрел на него другими глазами: пленник женщины, настрадавшийся от нее за долгие годы. Он бы никогда не совершил преступления из злых побуждений, а только ради того, чтобы обрести свободу. Чувствуя себя затворником на волнорезе, я желал отыскать кого-то, настолько же несчастного как я, чтобы найти у него понимание и сочувствием оказать ответную помощь. И такого человека я нашел в лице своего собеседника.

То ли солнце стало ярче сиять — мне, казалось, я вижу нимб над его головой. Он продолжал по-обезьяньи ухмыляться, усложняя мою мыслительную работу по его канонизации, но я не отступал от выбранной тактики.

— Знаете, в это трудно поверить, но я чувствую в ваших словах правду, — медленно сказал я, на ходу проверяя, нет ли в моем голосе фальшивых интонаций, способных с потрохами выдать коварство моих намерений. — Слушая вашу историю, я понял, что вам пришлось много пережить и перестрадать. Никто не заслуживает смерти. Жизнь самое ценное, что нам дано. Хотя может быть эта женщина заслужила смерти, — медленно произнес я, следя за выражением лица несчастного вдовца и, не заметив на нем даже толики сожаления, добавил: — Да, да — заслужила! Морское дно должно показаться ей шелковой периной, по сравнению с ожидающим ее адом. Клянусь, никому не расскажу о том, что увидел, — пообещал я ему. — Давайте оставим это между нами…

Я пятился от него по волнорезу, расстояние между нами было минимальным. Ему было достаточно руку поднять, чтобы схватить меня.

Он повернулся ко мне, и лицо его, исполненное иронии после произнесенной мною речи, начало меняться. Искажаться. Сначала в его глазах сверкнули искорки какого-то непостижимого безумия, не предвещавшие мне ничего хорошего, губы скривились злой усмешкой:

— Пусть лучше это останется между тобой и ей! — закричал он и прыгнул на меня, взмахнув руками.

Я отскочил в сторону и поскользнувшись упал, но тут же поднялся, игнорируя боль.

Оказалось, что он тоже упал. Он не столько хотел схватить меня, чтобы поймать, сколько схватить, чтобы не упасть.

Поднявшись на колени, он с недоумением посмотрел перед собой, видимо искал обо что споткнулся, а потом мы оба увидели ее…

Я не мог поверить, что причина в ней.

Между волнорезом и всплывшим телом его жены, было некоторое расстояние. Если бы утопленницу прибило к волнорезу и он действительно споткнулся об нее, она бы не могла оказаться там где я ее видел. Это было маловероятно, хотя…

В ту секунду я предпочел не думать об этом, а воспользоваться!

Он смотрел на свою жену, не вставая с колен. Ее ноги были внизу, словно она пыталась нащупать ими дно, лица не видно, только длинные волосы черной звездой колыхались на зеленых волнах. И еще, ее руки! Они были раскинуты в стороны, точно она хотела кого-то обнять. И море подносило утопленницу к волнорезу, и руки были направлены в сторону стоящего на коленях, растерянного мужа…

Я рыбкой прыгнул в воду, с мыслью, что если не уйду от него, то тоже стану таким же безвольным утопленником!

Вода бурлила вокруг меня, я приоткрыл глаза и сквозь мутную зеленую толщу увидел белесое, словно обнажившаяся кость, дно.

Так бы и добраться до берега невидимым, но такому пловцу, как я, не то, что убежать от погони — просто доплыть до пляжа было проблемой.

Я вынырнул на поверхность и кролем поплыл к берегу.

Мне казалось, что я стою на месте, а когда услышал за спиной своего преследователя — мозг перестал работать, я только знал, что должен плыть вперед и как можно быстрее.

Люди на пляже такие маленькие — мне хотелось привлечь их внимание, но остановка означала смерть. Я был близок к смерти, как никогда в жизни и по телу моему проходил холодок, и я не знал наверняка — подводные течения это, или страх смерти и плыл изо всех сил. Греб руками, глотал воду, а легкие требовали больше воздуха и задыхались.

Где-то на полпути мой преследователь настиг меня и руками касался моих щиколоток. Затем он поравнялся со мной, вцепился в туловище и мы пошли на дно.

Растопыренными пальцами я ударил его в лицо, стараясь попасть в глаза. Он закрутил головой, выпустив из рта несколько пузырей, но объятия не ослабил и еще сильнее прижал меня к себе, своей силой заставив меня ощутить собственное бессилие.