Вера закрыла за собой дверь. Не успела отойти и на метр, как ее чуть не сбила с ног пышная… дама, в сарафане.
11 мин, 15 сек 6826
— Да ничего я не влюбился, ерунду болтаешь! — улыбался как нашкодивший первоклассник, — она красивая, но я не влюбился! — все так же улыбаясь до ушей продекламировал он, сделав акцент на последнем слове.
— Влюбился! Влюбился! — скандировал его товарищ, ухахатываясь.
На следующий день два молодых парня на старой «шестерке» подъехали к пятиэтажке, из которой вышли две красивые девушки. Сели в машину. И больше живыми их никто не видел.
По всей видимости, молодые люди хотели показать спутницам свою смелость, или пытались что-то доказать, так как машина была найдена в овраге, на выезде из города. Судя по характеру повреждений, автомобиль перевернулся как минимум четыре-пять раз, и остановило его дерево. Свет в конце тоннеля. Мы много об этом слышали. Мы все, и каждый из нас. Но не каждому доводилось пережив это, это помнить. Вася умер последним. Как бы странно это ни было, но водитель умер после всех. «КАМАЗ» взялся из ниоткуда. Старая машина не выдержала такой нагрузки на колодки, и водитель, потеряв управление, увернувшись от грузовика, вылетел с трассы, и, разбив бампер об рытвину, служащую кюветом, перевернулся несколько раз. Девушки.
кричали, рыжий матерился, и только Вася молился Богу. Может, молитва и оставила его пожить подольше. Но судьба была жестока, и смерть, неминуемо пришла и за ним. Ремни безопасности в старой колымаге не функционировали очень давно, да и парни от этого не страдали.
Вася вспоминал как они, со своим лучшим другом Пашкой, ездили за грибами в первый раз. Хоть и в лес, вдали от гаишников, но все равно страшно. Как вечно не угомонный приколист Пашка подшучивал над Васей:
— Далеко-то мы, брат, не уедем, как увидишь синие спецовки ломись в лес!
И как на это отвечал ему Вася:
— Ты только окошко закрыть не забудь, дятел. А то синие спецовки у тебя под глазом будут.
И как они боролись, в шутку, грозя прибить друг друга. И как однажды Пашка вдруг проявил.
серьезность и спросил:
— А ты че без страховки ездишь?
На что товарищ ему ответил:
— Ты на солнце перегрелся или сильно замерз? Я тебе больше скажу — я даже без прав.
езжу!
Они долго потом вспоминали этот случай. И смеялись, как никогда. Вот он, тот свет. И почему все боятся этого момента? Он же так прекрасен. Вся красота, свежесть, чистота, и нежность вселенной в этом ослепительном свете. Коридор. В вечность или в забвение? Куда приведет меня эта дорога? Иду, не вижу ничего, кроме белоснежного сияния. Где я?
Ах, да! Помню, как смотрел на свое тело сверху вниз. На свою многострадальную машину. Как она помята! А мне даже не жалко. Только… Света, Светлана. Как она, что с ней? Не знаю. Только она меня волнует до сих пор. На все остальное мне плевать. Так легко. Лечу куда-то. Или иду. Не понимаю… Слышу какие-то голоса. Не могу разобрать их слов, но кажется их речи настолько знакомыми, что я начинаю бежать быстрее. Усталости нет, не чувствую. Вот, я уже близко. Почти. Совсем чуть-чуть!
О, Господи! Как больно! Что со мной? Боль, адская боль пронизывает все тело! Голова готова разорваться от накатившего давления! Боже, дай мне сил выдержать! Отпускает, вроде… Совсем немного. Но, нет! Опять! Когда это кончится?! Что это за приступы?!
Свет режет глаза. Все смешалось в причудливом танце. Непонятные пятна света и тени, неясные звуки — сплошная канонада эмоций. Что со мной? Я теряю сознание? Но… Я же итак мертв? Что это?
— Мальчик, три триста пятьдесят. Гипоксия не выявлена, первичные реакции в норме. Поздравлем вас, мамочка, — женщина в белом халате, местами запачканном кровью, приложила ребенка к груди матери.
Вера, уставшая, но счастливая, придерживала свободной рукой сына. Тот же не спешил в «опочивальню», а, наоборот, с интересом рассматривал белый потолок в родильном зале. Белый, ослепительно яркий потолок. Смотрел, и улыбался.
Постскриптум…
— Куда вы, Александр Матвеич? — симпатичная девушка в мини-юбке бежала вслед за начальником, с кипой бумаг в руках.
Мужчина оглянулся, взглянул на часы.
— Ну, пожалуй, полчаса у меня еще есть, — подмигнул он.
Девушка заискивающе улыбнулась в ответ и отложила бумаги на пустой стол. Офис был пуст.
Звездный вечер за окном. Никто не мог помешать.
Через полчаса мужчина вышел из здания офиса и направился за город. Ночная трасса была пуста, ни одной машины не встретилось по пути. Прибыв на место, и пропетляв по ночному поселку, подъехал к маленькому домику. Александр долго сидел в машине, не решаясь выйти. По прошествии трех лет он, наконец, решился навестить ее. Девушку, в которую был когда-то влюблен. Почему-то именно сейчас, именно сегодня, его тянуло сюда невидимым магнитом. Он должен был быть здесь сейчас. Он это чувствовал. Набравшись смелости, он вышел из машины. Непривычно холодный июньский воздух буквально врезался в его обоняние. Мужчина откашлялся. В доме не горел свет. Калитка была заперта. «Черт, зачем я это делаю» — мысленно он корил себя за такую слабость, но ничего не мог с собой поделать. Ноги сами несли его. Дверь, на удивление, была не заперта, как будто его ждали.
— Влюбился! Влюбился! — скандировал его товарищ, ухахатываясь.
На следующий день два молодых парня на старой «шестерке» подъехали к пятиэтажке, из которой вышли две красивые девушки. Сели в машину. И больше живыми их никто не видел.
По всей видимости, молодые люди хотели показать спутницам свою смелость, или пытались что-то доказать, так как машина была найдена в овраге, на выезде из города. Судя по характеру повреждений, автомобиль перевернулся как минимум четыре-пять раз, и остановило его дерево. Свет в конце тоннеля. Мы много об этом слышали. Мы все, и каждый из нас. Но не каждому доводилось пережив это, это помнить. Вася умер последним. Как бы странно это ни было, но водитель умер после всех. «КАМАЗ» взялся из ниоткуда. Старая машина не выдержала такой нагрузки на колодки, и водитель, потеряв управление, увернувшись от грузовика, вылетел с трассы, и, разбив бампер об рытвину, служащую кюветом, перевернулся несколько раз. Девушки.
кричали, рыжий матерился, и только Вася молился Богу. Может, молитва и оставила его пожить подольше. Но судьба была жестока, и смерть, неминуемо пришла и за ним. Ремни безопасности в старой колымаге не функционировали очень давно, да и парни от этого не страдали.
Вася вспоминал как они, со своим лучшим другом Пашкой, ездили за грибами в первый раз. Хоть и в лес, вдали от гаишников, но все равно страшно. Как вечно не угомонный приколист Пашка подшучивал над Васей:
— Далеко-то мы, брат, не уедем, как увидишь синие спецовки ломись в лес!
И как на это отвечал ему Вася:
— Ты только окошко закрыть не забудь, дятел. А то синие спецовки у тебя под глазом будут.
И как они боролись, в шутку, грозя прибить друг друга. И как однажды Пашка вдруг проявил.
серьезность и спросил:
— А ты че без страховки ездишь?
На что товарищ ему ответил:
— Ты на солнце перегрелся или сильно замерз? Я тебе больше скажу — я даже без прав.
езжу!
Они долго потом вспоминали этот случай. И смеялись, как никогда. Вот он, тот свет. И почему все боятся этого момента? Он же так прекрасен. Вся красота, свежесть, чистота, и нежность вселенной в этом ослепительном свете. Коридор. В вечность или в забвение? Куда приведет меня эта дорога? Иду, не вижу ничего, кроме белоснежного сияния. Где я?
Ах, да! Помню, как смотрел на свое тело сверху вниз. На свою многострадальную машину. Как она помята! А мне даже не жалко. Только… Света, Светлана. Как она, что с ней? Не знаю. Только она меня волнует до сих пор. На все остальное мне плевать. Так легко. Лечу куда-то. Или иду. Не понимаю… Слышу какие-то голоса. Не могу разобрать их слов, но кажется их речи настолько знакомыми, что я начинаю бежать быстрее. Усталости нет, не чувствую. Вот, я уже близко. Почти. Совсем чуть-чуть!
О, Господи! Как больно! Что со мной? Боль, адская боль пронизывает все тело! Голова готова разорваться от накатившего давления! Боже, дай мне сил выдержать! Отпускает, вроде… Совсем немного. Но, нет! Опять! Когда это кончится?! Что это за приступы?!
Свет режет глаза. Все смешалось в причудливом танце. Непонятные пятна света и тени, неясные звуки — сплошная канонада эмоций. Что со мной? Я теряю сознание? Но… Я же итак мертв? Что это?
— Мальчик, три триста пятьдесят. Гипоксия не выявлена, первичные реакции в норме. Поздравлем вас, мамочка, — женщина в белом халате, местами запачканном кровью, приложила ребенка к груди матери.
Вера, уставшая, но счастливая, придерживала свободной рукой сына. Тот же не спешил в «опочивальню», а, наоборот, с интересом рассматривал белый потолок в родильном зале. Белый, ослепительно яркий потолок. Смотрел, и улыбался.
Постскриптум…
— Куда вы, Александр Матвеич? — симпатичная девушка в мини-юбке бежала вслед за начальником, с кипой бумаг в руках.
Мужчина оглянулся, взглянул на часы.
— Ну, пожалуй, полчаса у меня еще есть, — подмигнул он.
Девушка заискивающе улыбнулась в ответ и отложила бумаги на пустой стол. Офис был пуст.
Звездный вечер за окном. Никто не мог помешать.
Через полчаса мужчина вышел из здания офиса и направился за город. Ночная трасса была пуста, ни одной машины не встретилось по пути. Прибыв на место, и пропетляв по ночному поселку, подъехал к маленькому домику. Александр долго сидел в машине, не решаясь выйти. По прошествии трех лет он, наконец, решился навестить ее. Девушку, в которую был когда-то влюблен. Почему-то именно сейчас, именно сегодня, его тянуло сюда невидимым магнитом. Он должен был быть здесь сейчас. Он это чувствовал. Набравшись смелости, он вышел из машины. Непривычно холодный июньский воздух буквально врезался в его обоняние. Мужчина откашлялся. В доме не горел свет. Калитка была заперта. «Черт, зачем я это делаю» — мысленно он корил себя за такую слабость, но ничего не мог с собой поделать. Ноги сами несли его. Дверь, на удивление, была не заперта, как будто его ждали.
Страница 3 из 4
