Такси не спеша проехало через старые стальные ворота и, минуя лужи, освещаемые светом фар, подобралось к бетонным ступеням темно-серого здания. Молодой человек, лет двадцати пяти, расплатился с таксистом, открыл дверцу и покинул автомобиль, на котором долгие полчаса он трясся по ухабистой дороге.
11 мин, 55 сек 18963
Дайте человеку маску, и он скажет вам всю правду. Оскар Уайльд.
Такси не спеша проехало через старые стальные ворота и, минуя лужи, освещаемые светом фар, подобралось к бетонным ступеням темно-серого здания. Молодой человек, лет двадцати пяти, расплатился с таксистом, открыл дверцу и покинул автомобиль, на котором долгие полчаса он трясся по ухабистой дороге. В лицо ему ударил дождь, такой холодный и такой сильный, что юноше показалось, будто в его кожу вонзились сотни острых иголок. Зонт он раскрыл быстро, почти мгновенно, но все же успел промокнуть. Взяв зонт в левую руку, правой он потянулся во внутренний карман куртки, по которой ручьями стекала вода. Достав изрядно помятый клочок бумаги, на котором значилось «Каб. №51, 21:30», молодой человек взглянул на часы и, удостоверившись, что пришел вовремя, двинулся к ступеням.
Здание казалось очень старым, стены его были обшарпаны, в некоторых местах их украшали пятна разных размеров, на месте которых когда-то была штукатурка, со временем обвалившаяся. Большинство окон трех этажей сияли светом, юноша заметил в них людей. Только сейчас он осознал, что такси уже покинуло территорию, и он теперь в полнейшем одиночестве стоит под дождем невесть где, а на многие километры вокруг раскинулся лес. Эта мысль заставила его ускорить шаг. Миновав последнюю ступень, парень заметил над дверями табличку, на которой было отлито «Психиатрическая больница имени Бессонова А. И». Изрядно побегав по этажам, юноша все же нашел пятьдесят первый кабинет, где его встретил мужчина средних лет, с густой, местами седеющей, бородой типа «бальбо».
— Ага, помню вас, помню, — произнес мужчина, не отрываясь от бумаг, — вы, стало быть, медбратом к нам?
— Да, хотелось бы.
— Ответил юноша, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе. Одежда его намокла, а в больнице стоял такой холод, что он продрог до самых костей.
Мужчина отложил бумаги и, почесав бороду, сложил руки в замок на внушительных размеров животе.
— Тогда я, пожалуй, определю вас в отделение со строгим наблюдением. Там у нас расположены наблюдательные палаты для особо буйных пациентов, да и персонала там не хватает.
— Заметив тревогу, промелькнувшую в глазах юноши, он тут же добавил:
— Да вы не переживайте, буйные они только на бумаге, на деле же — сидят в палатах под замком, а некоторые еще и привязаны.
Мужчина резко поднялся и хлопнул в ладоши.
— Что ж, молодой человек, дела, дела, надо бежать, а вы спуститесь на нижний этаж (это мы так подвал зовем), там найдете Фёдора, он все расскажет и покажет. Ах да, и попросите у него халат и сухую одежду, по ночам тут особенно холодно, так и простуду, знаете ли, подхватить недолго. Теперь парень спускался по широкой лестнице, шедшей винтом вниз. Его встретило большое неприветливое тускло освещенное помещение. Еще на лестнице он слышал чьи-то голоса, но теперь стало ясно, что звуки издавали не люди, а телевизор, стоявший в комнате, отделенной от помещения, в котором сейчас находился молодой человек, большим стеклом, внутренняя сторона которого защищена решеткой. Дверь в комнатушку была отворена, и парень двинулся к ней.
— Здравствуйте, меня…
— Хотел поприветствовать юноша старика, который сидел в комнатушке на диване перед телевизором, опустив голову на грудь.
— Господи!
— Вскликнул он.
— Так ведь и убить можно, парень.
— Извините. Меня к вам главврач послал.
— Парень робко стоял в дверях и чуть заметно подрагивал.
— А, это тебя, значит, мне в помощь приставили.
— Старик гладил дымчатого кота, свернувшегося калачиком у него на коленях, который лениво глядел на незнакомца.
— Да ты проходи, чего ж ты стоишь. Замерз наверно? Ты пока располагайся, чаю себе налей, я его недавно вскипятил, а я тебе из кладовой одежды принесу.
Молодой человек переоделся в сухую одежду, которую ему принес Фёдор, и теперь сидел в кресле, справа от дивана, на котором расположился старик, попивая горячий чай.
— У нас работа простая: сидишь всю ночь вот в этой самой каморке, следишь, чтоб никто не буянил, а утром, передаешь службу дневным медбратьям.
— А если будут буянить?
— Юноша обхватил кружку с чаем обеими руками и внимательно слушал старика.
— Тогда берешь шприц из аптечки и колешь им успокоительное. Но я тебе вот что скажу: я тут уже без малого десяток лет отработал, и за это время ничего подобного не случалось. Правда, однажды один умалишенный где-то шариковую ручку раздобыл и в горло себе засунул. Мы тогда быстро отреагировали, жив остался. Даже, понимаешь, премию получили.
— Тут старик влепил себе ладонью по лбу.
— Старый дурак, языком все мелю, а как звать тебя, даже не спросил.
— Я Егор.
— Тут же ответил парень.
— Я ж тебя, Егорка, понимаешь, за этого принял, — Фёдор покрутил пальцем у виска, — думал, ты из камеры выбрался и убивать меня пришел.
Из коридора послышались неразборчивый крик и издевательский смех, которые эхом гулко разнеслись по коридору. Егор выпрямился, а по спине у него побежали мурашки.
Такси не спеша проехало через старые стальные ворота и, минуя лужи, освещаемые светом фар, подобралось к бетонным ступеням темно-серого здания. Молодой человек, лет двадцати пяти, расплатился с таксистом, открыл дверцу и покинул автомобиль, на котором долгие полчаса он трясся по ухабистой дороге. В лицо ему ударил дождь, такой холодный и такой сильный, что юноше показалось, будто в его кожу вонзились сотни острых иголок. Зонт он раскрыл быстро, почти мгновенно, но все же успел промокнуть. Взяв зонт в левую руку, правой он потянулся во внутренний карман куртки, по которой ручьями стекала вода. Достав изрядно помятый клочок бумаги, на котором значилось «Каб. №51, 21:30», молодой человек взглянул на часы и, удостоверившись, что пришел вовремя, двинулся к ступеням.
Здание казалось очень старым, стены его были обшарпаны, в некоторых местах их украшали пятна разных размеров, на месте которых когда-то была штукатурка, со временем обвалившаяся. Большинство окон трех этажей сияли светом, юноша заметил в них людей. Только сейчас он осознал, что такси уже покинуло территорию, и он теперь в полнейшем одиночестве стоит под дождем невесть где, а на многие километры вокруг раскинулся лес. Эта мысль заставила его ускорить шаг. Миновав последнюю ступень, парень заметил над дверями табличку, на которой было отлито «Психиатрическая больница имени Бессонова А. И». Изрядно побегав по этажам, юноша все же нашел пятьдесят первый кабинет, где его встретил мужчина средних лет, с густой, местами седеющей, бородой типа «бальбо».
— Ага, помню вас, помню, — произнес мужчина, не отрываясь от бумаг, — вы, стало быть, медбратом к нам?
— Да, хотелось бы.
— Ответил юноша, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе. Одежда его намокла, а в больнице стоял такой холод, что он продрог до самых костей.
Мужчина отложил бумаги и, почесав бороду, сложил руки в замок на внушительных размеров животе.
— Тогда я, пожалуй, определю вас в отделение со строгим наблюдением. Там у нас расположены наблюдательные палаты для особо буйных пациентов, да и персонала там не хватает.
— Заметив тревогу, промелькнувшую в глазах юноши, он тут же добавил:
— Да вы не переживайте, буйные они только на бумаге, на деле же — сидят в палатах под замком, а некоторые еще и привязаны.
Мужчина резко поднялся и хлопнул в ладоши.
— Что ж, молодой человек, дела, дела, надо бежать, а вы спуститесь на нижний этаж (это мы так подвал зовем), там найдете Фёдора, он все расскажет и покажет. Ах да, и попросите у него халат и сухую одежду, по ночам тут особенно холодно, так и простуду, знаете ли, подхватить недолго. Теперь парень спускался по широкой лестнице, шедшей винтом вниз. Его встретило большое неприветливое тускло освещенное помещение. Еще на лестнице он слышал чьи-то голоса, но теперь стало ясно, что звуки издавали не люди, а телевизор, стоявший в комнате, отделенной от помещения, в котором сейчас находился молодой человек, большим стеклом, внутренняя сторона которого защищена решеткой. Дверь в комнатушку была отворена, и парень двинулся к ней.
— Здравствуйте, меня…
— Хотел поприветствовать юноша старика, который сидел в комнатушке на диване перед телевизором, опустив голову на грудь.
— Господи!
— Вскликнул он.
— Так ведь и убить можно, парень.
— Извините. Меня к вам главврач послал.
— Парень робко стоял в дверях и чуть заметно подрагивал.
— А, это тебя, значит, мне в помощь приставили.
— Старик гладил дымчатого кота, свернувшегося калачиком у него на коленях, который лениво глядел на незнакомца.
— Да ты проходи, чего ж ты стоишь. Замерз наверно? Ты пока располагайся, чаю себе налей, я его недавно вскипятил, а я тебе из кладовой одежды принесу.
Молодой человек переоделся в сухую одежду, которую ему принес Фёдор, и теперь сидел в кресле, справа от дивана, на котором расположился старик, попивая горячий чай.
— У нас работа простая: сидишь всю ночь вот в этой самой каморке, следишь, чтоб никто не буянил, а утром, передаешь службу дневным медбратьям.
— А если будут буянить?
— Юноша обхватил кружку с чаем обеими руками и внимательно слушал старика.
— Тогда берешь шприц из аптечки и колешь им успокоительное. Но я тебе вот что скажу: я тут уже без малого десяток лет отработал, и за это время ничего подобного не случалось. Правда, однажды один умалишенный где-то шариковую ручку раздобыл и в горло себе засунул. Мы тогда быстро отреагировали, жив остался. Даже, понимаешь, премию получили.
— Тут старик влепил себе ладонью по лбу.
— Старый дурак, языком все мелю, а как звать тебя, даже не спросил.
— Я Егор.
— Тут же ответил парень.
— Я ж тебя, Егорка, понимаешь, за этого принял, — Фёдор покрутил пальцем у виска, — думал, ты из камеры выбрался и убивать меня пришел.
Из коридора послышались неразборчивый крик и издевательский смех, которые эхом гулко разнеслись по коридору. Егор выпрямился, а по спине у него побежали мурашки.
Страница 1 из 4
