Первая скрипка

Пчела ужалила медведя в лоб.

Она за соты мстить ему желала.

Но что же? Умерла сама, лишившись жала.

Какой удел того, кто жаждет мести?

— Гроб… (А. С. Пушкин).

— Мне очень неловко, Максим, но мы вынуждены отказать вам. Место первой скрипки в нашем симфоническом оркестре уже занято, — директор филармонии — Дятлов протер свою лысину платком и скорчил печальную мину.

— У нас появился более подходящий вариант, — он немного помолчал и продолжил, — Но мы непременно дадим вам знать, если будет какая то вакансия.

Неделю назад я прислал ему свое резюме и мне пообещали место первой скрипки в оркестре. И, когда я приехал, чтобы начать репетиции, мне отказывают?! Моему возмущению не было предела!

«… Более лучший вариант! Только подумайте!» — я еле сдерживался, чтобы не высказать ему все в лицо.

Тем временем директор филармонии продолжал:

— Мне действительно жаль, что приходится отказывать такому талантливому скрипачу, как Максим Воронин. Такая неловкая ситуация…

Я решительно встал и направился к выходу, а Дятлов, видимо, посчитавший своим долгом меня проводить к двери, семенил за мной.

— Не держите на меня зла, сударь, это не мое решение и ничего поделать я не в силах, — все тараторил он за моей спиной.

Я протянул руку к ручке на двери, но дверь открылась раньше, чем я успел это сделать. В проеме стоял молодой человек, которого я знал достаточно хорошо.

— О, Аскольд, рад приветствовать вас!

— Дятлов оттолкнул меня в сторону и протянул руки на встречу вошедшему.

— Проходите, проходите, мы уже закончили с господином Ворониным!

Аскольд Астахов был моим сокурсником в консерватории. Высокомерный, надменный, напыщенный, мнящий себя гениальным музыкантом — он не считал окружающих за достойных его внимания, пренебрегал общением с другими студентами, но всегда старался пробиться в любимчики к преподавателям.

Теперь я понял, кого они нашли на мое место!.

Аскольд был среднего роста, худощавым, с модно подстриженными черными волосами, он всегда был одет в брюки, рубашку, галстук, а поверх рубашки — жилет.

Он снисходительно посмотрел на меня и кивнул.

— Воронин? Неожиданно видеть тебя здесь!

Я ничего ему не ответил и прошел мимо него в коридор, а Дятлов, услужливо взяв его за локоть, уже тянул к своему столу.

— До свидания, Максим! — кинул мне через плечо директор филармонии.

— Прикройте дверь за собой, если вам не составит труда!

Я закрыл дверь и посмотрел по сторонам — в коридоре никого не было. Я приложил ухо к двери и стал слушать, о чем они говорят. А говорили они обо мне.

— А что Воронин тут забыл? Неужто вы даете ему место в оркестре? — говорил Астахов.

— Что вы, что вы! — расхохотался Дятлов.

— С вашими рекомендациями, ни у кого и шансов не было!

— Это было бы глупо с вашей стороны. Он, мягко говоря, не дотягивает до серьезного оркестра!

И они снова рассмеялись.

«Я не дотягиваю? — красный от злости, я выбегал из здания филармонии.»

— Многократный победитель музыкальных конкурсов, с отличием закончивший консерваторию — не дотягивает? Да моими грамотами можно полностью кабинет Дятлова обклеить!«.»

Мало того, что я постоянно терпел унижения от Астахова и пренебрежение со стороны преподавателей во время учебы, теперь я лишился места первой скрипки из за него!

Я задыхался от обиды.

Из ступора меня вывел звонок телефона, лежавшего в кармане.

«Да мам, привет! Нет, все хорошо. Не расстроенный у меня голос, нормальный, — тут она спросила про место в филармонии. Не зная, что и ответить, я стал приглаживать волосы на голове.»

— Даааааа, да, я только из кабинета директора, — тянул время я, думая, что ответить матери. Я не мог ее разочаровать, она ждала этого больше, чем я.

— Они берут меня, да. В понедельник уже репетиция начнется, — мне было неловко за эту ложь, но зато мамин голос стал радостнее.

— Хорошо, я завтра еще позвоню. Пока, мам. И папе привет!«.»

Я сбросил ее вызов.

Что теперь будет? Я не знал, что мне делать… Лежа на кровати, я думал о будущем.

«Нельзя больше прогибаться под систему, — решил я.»

— Я не могу просто так сдаться, это должно было стать прорывом в моей жизни и в карьере«.»

Перед глазами замелькали картинки с концертов, я со скрипкой в руках, зал аплодирует стоя, газеты зовут меня «Паганини нашего века».

«Не дам разбить мои мечты! Просто стереть мои труды! Астахов пожалеет обо всем!» На следующий вечер я караулил Астахова у его дома. Стараясь не привлекать к себе внимание, я ходил взад и вперед по тротуару через дорогу.

Сумерки спускались на дома, и в окнах то там, то тут загорался свет.

Мое внимание привлекло окно, на котором не было занавесок. Я видел всю комнату, как на ладони. Это было окно в детской комнате. В нее вошла молодая девушка с ребенком, примерно трех лет, на руках. Посадив его на кровать, она стала что то говорить ему, а он принялся прыгать на кровати, хлопая в ладоши. Это зрелище окунуло меня в воспоминания моего детства, как я играл перед сном с папой, а мама читала сказки про разбойников мне на ночь.