Разные люди встречались мне в жизни. Кто-то был просто прохожим, а кто-то задерживался и оставлял след в моей жизни. Кто-то шел по пути со мною рядом, пока судьба вела нас в одном направлении, а кто-то, возможно, изменил свой путь, чтобы идти со мною рядом всегда.
11 мин, 39 сек 5177
Однажды я поняла — всё дано мне свыше в науку, каждый человек послан мне судьбой для того, чтобы я усвоила какой-либо урок. Я научилась слушать людей, слышать не просто произносимые ими слова, но и прикасаться к тому, что витает в разговоре между строк и слов. Рассказавший мне эту историю не был прохожим, он оставил след. А теперь я поделюсь его историей с тобой, читатель… Друг мой старинный, закадычный и верный — Андрюха, увлекся кладоискательством, когда нам обоим было по двадцать шесть лет. Такой вот он человек — если чем увлекся, то к делу подойдет основательно. Просиживал он дни в городском архиве, библиотечные архивы поднимал — разыскивал старые карты, на которых были координаты старых, давно исчезнувших деревень. По тем местам и бродил потом со своей аппаратурой. Ну, и как обычно у нас с ним происходит по жизни — увлек и меня.
Трофеи нам удавалось добыть не совсем сказочные, но довольно неплохие — старые монеты, коробочку с украшениями старинной ковки, подковы разных времен, и даже один довольно неплохо сохранившийся старинный нож.
Когда у меня родился сын, я не смог постоянно сопровождать друга в походы по заброшенным землям. Сперва Андрей прибился к группе таких же помешанных товарищей, но так как они больше налегали на спиртное, а не на поиски, вскоре стал бродить один.
Сидели мы как-то с ним за новогодним праздничным столом, строили планы на летние вылазки, разбирали старые карты и заметки старых газет.
Жена ушла укладывать сынишку спать, а мы переместились на кухню. Андрей, понизив голос до заговорщического шёпота, сказал: «Ты знаешь, Мишка, я нарыл в архиве очень интересную вещь. Правда, ехать придётся далековато и на машине только половину пути преодолеть можно — потом только пешком. Деревня была там — Сколино, а на окраине жил ведун, ну вот после его смерти остался якобы клад, зарыл он его будто у себя в саду. И клад этот откроется якобы только во время Чёрной Луны, и клад неслыханный, очень дорогой. Вот что это за время Чёрной Луны — я пока не разгадал. Давай на майские праздники выберемся, побродим по тем местам», Ну, запланировали на майские, а там как пойдёт.
В тот год на майские у нас не получилась вылазка — отец Андрея слег в больницу, а меня задержали семейные дела. Вообще, год выдался не из легких — проблемы сыпались на нас обоих и требовали сил и средств. В тот год так мы и не выбрались с Андрюхой побродить в Сколино.
Однако стал я замечать за другом тревожные перемены. Он замкнулся в себе, стал просто одержим идеей поисков ведьмацкого клада. Ни о чем больше говорить он не мог — глаза его загорались каким-то безумным огнем, и он взахлеб рассказывал мне, что нашел в архивах новые записи, заметки в газетах и свидетельства, что клад существует, что его искали уже не раз, но не нашли.
Место, где была та деревня, называют теперь Сколина пустошь. Но загадка Чёрной Луны не давалась ему — он не мог найти объяснения, почему и как время Чёрной Луны должно повлиять на нахождение клада.
Кое-как переждав зиму, мы собрались ехать в Сколину пустошь. В мае. Но накануне отъезда мне пришлось отложить поездку — на работе нашлись неотложные дела. Я просил друга подождать меня, и мы поедем вместе. Но он больше не мог ждать, поехал один. Мы уговорились, что он остановится в деревне Зорино, подготовится для нашего дальнейшего пешего похода и найдет нам проводника до Сколиной пустоши. Идти по лесной глуши около 50 км. — нам не помешает знаток тамошних мест. Ведь связи с «большим миром» не будет.
Когда я прибыл в последнее обитаемое место — деревню Зорино (последняя точка, откуда мой друг выходил на связь), я без труда нашел двор деда Михея. Дед, предупрежденный моим другом, ждал моего приезда. Я думал, что и Андрюха меня дождется, но Дед Михей сказал, что друг не захотел остаться и подождать меня. Два дня назад отправился он на пустошь один. Проводника не нашлось, потому что некому было провожать — в деревне, кроме деда Михея, оставалось всего три жилых двора. В двух жили старые бабушки, в третьем пожилая пара — бабушка и ее неходячий муж.
В Зорино я попал под вечер, потому решил переночевать у деда Михея, а с утра отправиться догонять Андрея.
Спал я плохо. Тревожные и такие явственные сны снились мне только в детстве.
Снилось мне горящее селение, ужасные крики и плачь людей. Сквозь дым пожарища увидел я, что на возвышающемся за селением холме стоит высокий седой старик с посохом в руке. По лицу его струится кровь, глаза полны слёз, а губы что-то шепчут. А потом — я стою чуть ниже на холме, смотрю на старика, вижу его седую длинную бороду, красный пояс на серой рубахе грубой ткани. И тут старик смотрит на меня и показывает рукой в сторону селения, я поворачиваюсь и вижу — пожар давно погас, гарь заросла густой травою, по небу быстро плывут вдаль облака.
Утром я встал совершенно разбитый. Собрался, еще раз подробно выспросил у деда Михея нужное направление, приметы по дороге, и отправился.
Трофеи нам удавалось добыть не совсем сказочные, но довольно неплохие — старые монеты, коробочку с украшениями старинной ковки, подковы разных времен, и даже один довольно неплохо сохранившийся старинный нож.
Когда у меня родился сын, я не смог постоянно сопровождать друга в походы по заброшенным землям. Сперва Андрей прибился к группе таких же помешанных товарищей, но так как они больше налегали на спиртное, а не на поиски, вскоре стал бродить один.
Сидели мы как-то с ним за новогодним праздничным столом, строили планы на летние вылазки, разбирали старые карты и заметки старых газет.
Жена ушла укладывать сынишку спать, а мы переместились на кухню. Андрей, понизив голос до заговорщического шёпота, сказал: «Ты знаешь, Мишка, я нарыл в архиве очень интересную вещь. Правда, ехать придётся далековато и на машине только половину пути преодолеть можно — потом только пешком. Деревня была там — Сколино, а на окраине жил ведун, ну вот после его смерти остался якобы клад, зарыл он его будто у себя в саду. И клад этот откроется якобы только во время Чёрной Луны, и клад неслыханный, очень дорогой. Вот что это за время Чёрной Луны — я пока не разгадал. Давай на майские праздники выберемся, побродим по тем местам», Ну, запланировали на майские, а там как пойдёт.
В тот год на майские у нас не получилась вылазка — отец Андрея слег в больницу, а меня задержали семейные дела. Вообще, год выдался не из легких — проблемы сыпались на нас обоих и требовали сил и средств. В тот год так мы и не выбрались с Андрюхой побродить в Сколино.
Однако стал я замечать за другом тревожные перемены. Он замкнулся в себе, стал просто одержим идеей поисков ведьмацкого клада. Ни о чем больше говорить он не мог — глаза его загорались каким-то безумным огнем, и он взахлеб рассказывал мне, что нашел в архивах новые записи, заметки в газетах и свидетельства, что клад существует, что его искали уже не раз, но не нашли.
Место, где была та деревня, называют теперь Сколина пустошь. Но загадка Чёрной Луны не давалась ему — он не мог найти объяснения, почему и как время Чёрной Луны должно повлиять на нахождение клада.
Кое-как переждав зиму, мы собрались ехать в Сколину пустошь. В мае. Но накануне отъезда мне пришлось отложить поездку — на работе нашлись неотложные дела. Я просил друга подождать меня, и мы поедем вместе. Но он больше не мог ждать, поехал один. Мы уговорились, что он остановится в деревне Зорино, подготовится для нашего дальнейшего пешего похода и найдет нам проводника до Сколиной пустоши. Идти по лесной глуши около 50 км. — нам не помешает знаток тамошних мест. Ведь связи с «большим миром» не будет.
Когда я прибыл в последнее обитаемое место — деревню Зорино (последняя точка, откуда мой друг выходил на связь), я без труда нашел двор деда Михея. Дед, предупрежденный моим другом, ждал моего приезда. Я думал, что и Андрюха меня дождется, но Дед Михей сказал, что друг не захотел остаться и подождать меня. Два дня назад отправился он на пустошь один. Проводника не нашлось, потому что некому было провожать — в деревне, кроме деда Михея, оставалось всего три жилых двора. В двух жили старые бабушки, в третьем пожилая пара — бабушка и ее неходячий муж.
В Зорино я попал под вечер, потому решил переночевать у деда Михея, а с утра отправиться догонять Андрея.
Спал я плохо. Тревожные и такие явственные сны снились мне только в детстве.
Снилось мне горящее селение, ужасные крики и плачь людей. Сквозь дым пожарища увидел я, что на возвышающемся за селением холме стоит высокий седой старик с посохом в руке. По лицу его струится кровь, глаза полны слёз, а губы что-то шепчут. А потом — я стою чуть ниже на холме, смотрю на старика, вижу его седую длинную бороду, красный пояс на серой рубахе грубой ткани. И тут старик смотрит на меня и показывает рукой в сторону селения, я поворачиваюсь и вижу — пожар давно погас, гарь заросла густой травою, по небу быстро плывут вдаль облака.
Утром я встал совершенно разбитый. Собрался, еще раз подробно выспросил у деда Михея нужное направление, приметы по дороге, и отправился.
Страница 1 из 3
