Сокровенные мечты

Путь мой оказался довольно легким, против моих ожиданий. Шел я старыми тропками, заросшими просеками, один раз даже вышел на какую-то лесную дорогу, но вскоре она свернула с нужного мне направления. К вечеру я добрался до места, где, по-видимому, ночевал Андрюха, и тоже расположился на ночлег. Ночь снова была неспокойной, яркие и ужасные картины из прошлого наполнили мои сны, и везде был тот седой старик.

Однако утром я проснулся на удивление отдохнувшим и отправился в путь.

Когда я добрался до Сколиной пустоши, наступили сумерки. Но даже в наползающем туманном мареве я узнал знакомый холм позади огромного луга.

Я стал искать стоянку друга, но нигде не было видно ни света костра, ни отсветов фонаря. Я забрался на дерево, чтобы лучше обозреть округу, но было уже слишком темно. Я стал кричать, звать Андрея — тишина была мне ответом.

Решив, что утро вечера всё же мудренее, я разбил себе лагерь и разжег костер в надежде, что друг, возможно, сам найдет меня по нему.

Покричав еще, я поставил фонарь так, чтобы луч света бил в небо, образуя световой столб, и потом сам не заметил, как уснул. В ту ночь спал я без снов.

Утром я снова осмотрел окрестности и увидел на опушке леса яркую палатку Андрюхи. Немудрено, что я ее не заметил накануне — со стороны леса вечером всё было окутано туманом. В лагере Андрюхи не было. Палатка была закрыта, металлоискателя не было на месте, а все остальные вещи и припасы были нетронуты. Будто пришел он на место, разбил лагерь, ушел и больше не возвращался. Я перенес свои вещи в Андрюхин лагерь, подвесил продукты на дерево и отправился искать друга.

Трава, покрывающая пустошь, была густой и высокой — почти в рост человека, редкий кустарник был усыпан ягодами ирги. За полдня я дошел до кромки леса, перейдя всю заросшую пустошь, которая когда-то была застроена домами. По пути я постоянно кричал и звал друга по имени. Чуть углубившись в лес, я оказался на берегу большого озера. Пройдя вдоль берега, следов друга я не обнаружил. Вода была еще холодной, но я всё же искупался. Сидя на берегу, я думал, что же случилось, куда пропал Андрей. Мне было страшно за друга — я понимал, что с ним что-то приключилось.

На другой день я сперва залез на дерево и осмотрелся, а потом поднялся на холм.

С холма вся Сколина пустошь была видна как на ладони, но ни следа друга я не увидел.

Эти сутки я провел в поисках, я охрип от криков, почти не ел. Страх рос во мне и стал проявляться в слуховых и зрительных образах. То мне слышался крик друга со стороны леса, я бросался туда и никого не находил. То я видел его фигуру на холме, но через мгновение видел только пустую каменистую верхушку.

Я решил, что с утра пойду в Зорино и вызову помощь. Уснуть я не мог и долго ворочался в палатке. Приснился мне старик. Я снова стоял на холме чуть пониже его, старик сердито что-то говорил мне и указывал рукою на пустошь. Потом он громко сказал мне: «Вон там твой клад, иди и бери!» — и больно ткнул посохом мне в плечо.

Я проснулся и вышел из палатки, плечо немного болело. Кругом была ночь, облака закрывали небо плотной пеленой, но сквозь них я видел полную луну — из-за темных облаков она казалась… какой-то черной. На меня накатило такое отчаяние, я набрал воздуха в легкие и закричал изо всех сил: «Андрюха-а-а-а!». Мой сиплый крик пронесся над лугом в ночной тишине и кого-то вспугнул в лесу — затрещали сучья, какой-то зверь побежал прочь от опушки вглубь леса.

И тут сквозь темные облака к земле пробился лунный луч. Он был похож на световой столб и уперся в землю почти посередине луга.

«Чёрная луна!» — вспыхнула мысль в моем мозгу. Я схватил фонарь и побежал к тому месту, куда указывал луч.

Знаете, что самое опасное в жизни кладоискателя? Нет, не вернуться пустым их похода. Старые колодцы и погреба не видны в густой траве, потому что наружная часть их давно сгнила, и всегда они затянуты слоем сухой сплетенной травы, листвы и веток.

Подбежав к лунному столбу, я увидел провал — сруб колодца насквозь прогнил, но еще удерживал грунт. Посветив фонариком внутрь, я увидел Андрюху. Он почти не мог говорить, охрипший от криков и слабости его голос был едва слышен мне. Но он был жив!

Разрезав одну палатку и укрепив ею веревку, я опустил ее в колодец. Пока Андрюха обвязывал себя, еле орудуя одной рукой — вторая не двигалась, я положил поверх колодца жерди, перекинув веревку через них. Я боялся обвалить сруб колодца.

Когда наступил рассвет, мы с Андрюхой сидели на траве возле колодца. У него была сломана нога, вывихнуто плечо, на голове запеклась кровь. Он был сильно обезвожен, голос он сорвал напрочь.

Наложив ему шины и обработав раны, я соорудил носилки-волокуши. Оставлять друга и идти одному за помощью я не хотел и не мог. Оставив всё наше снаряжение, я потащил друга к цивилизации.