Выдумка

Мне пришлось перестать жевать, чтобы убедиться, что эти звуки издает она и мне это не кажется. Я уставился на нее, а она продолжала есть йогурт и запивать его молоком. Ее челюсть странно ходила вверх-вниз, а зубы скрежетали так, будто она жевала кусок железа. Я испугался и позвал ее:

— Инна! Она тут же перевела на меня взгляд и перестала издавать эти ужасные звуки, а челюсть ее закрылась.

— Что?

Я лишь слегка сощурил глаза.

— Что это было? Ты так странно жевала, и так громко…

Она удивленно посмотрела на меня, и по ней было видно, что она не понимает, о чем я говорю. На секунду я смутился. Она так искренне ждала от меня ответа, что я невольно задумался: а не показалось ли мне это? Может быть, сказывается мой недосып и я случайно заснул? Да, скорее всего.

Через пару дней случилось еще кое что. Мы легли спать где-то в половину первого, оба были безумно уставшими. В квартире было темно и тихо. В моей голове роились мысли о работе, но Морфей быстро забрал меня в свои объятия. Меня разбудила тишина. Это звучит странно, но так оно и было. Я приоткрыл глаза, посмотрел на часы, но тут же забыл, который был час. Ветка дерева во дворе, которая часто мешала спать и билась в окно, была неподвижна. Отчего-то я почувствовал зачатки страха: что-то было не так, и я не мог пока понять, что. Шевелиться мне совершенно не хотелось, ведь все думали, что я сплю. Тут же я схватился за эту мысль: кто это, «все»? В эту минуту окончательно проснувшийся мозг услужливо подсказал мне: а кран на кухне? Вот уже две недели Инна капает мне на мозг громче, чем этот кран «почини его, почини, он достал капать». Но сейчас он молчал. Так же, как и молчали вечно тикающие часы на стене, как молчал вечно гудящий компьютер. Было так тихо, что мне казалось, я слышу, как моргаю. Мои ладони вспотели, и я все еще не шевелился. Отказываясь верить своим ушам, я стал гнать от себя страх: это глупо. Мне все кажется, я еще сплю. Это всего лишь сонный паралич, мне надо лишь пошевелиться… Я лишь слегка сдвинул руку и распознал еще одно ощущение: взгляд на себе. В детстве я часто думал о том, что игрушки, стоящие на полках в моей детской, оживают по ночам и разглядывают меня. Однако, их я не боялся. Они лишь охраняли мой сон. Но сейчас я чувствовал, как леденеет моя кровь, как вспотели и закоченели руки. Мой взгляд метался по куску комнаты, который попадал в угол моего обзора, цеплялся за предметы. Я старался вернуться в дремоту, в спокойствие, старался отказаться от того, что безумно пугало. В один момент я решился. Я сказал себе, что брежу. Вот сейчас я встану, оглянусь вокруг, отброшу от себя остатки сна и пойму, что все как всегда. Я вскочил, сел на кровати. Внимателньо оглядел окно, стол, стул, заваленный вещами, молчащий компьютер. Я повернулся в сторону Инны и то, что я увидел, будто ударило меня по лицу.

Она сидела на кровати так же, как и я. Руки ее безвольно висели по бокам, будто обособившись от тела. Ноги смотрели носками в центр, а корпус был повернут строго в мою сторону. Помните кукол барби, у которых крутилось туловище? Вот примерно так она была развернута. Но самым жутким было ее лицо… Инна улыбалась. Но не так, как улыбаются люди во сне. В ее улыбке не было ничего доброго. Ее рот как будто натянули где-то за ушами, каждый зуб был виден: это больше напоминало звериный оскал. Распахнутые глаза следили за моими движениями, однако головой она не шевелила, и из за этого один из ее глаз практически закатился. Мне резко перестало хватать воздуха, ритм сердца сбился, подталкивая горячий ком к горлу. Мне пришлось прикрыть рот руками, потому что я окончательно убедился: это не сон. Я резко вскочил с кровати, все еще смотря на нее, и пытался собрать свои мысли в кучу. Пересилив себя и свой страх, я схватил ее за плечи и стал трясти. Ее тело было холодным и напоминало желе, а она по прежнему скалилась. Тогда я начал кричать. Я тряс ее и звал по имени, это продолжалось целую вечность. Весь мир вокруг меня пульсировал и сжимался, волны ужаса окутывали меня. Мне казалось, что я вакуумной коробке, что я слышу только свой голос и вижу только ее лицо. Вернее, не ее лицо. В какой то момент на меня словно свалилась бетонная плита: я почувствовал резкую усталость и тяжесть. В глазах начало темнеть, ноги подкосились и я, видимо, отключился.