В феврале 1919 г. в Париже скончался 21-летний мужчина по фамилии Бюиссон. Смерть была вызвана туберкулезом и не существовало никаких причин сомневаться в ее естественной причине. Случившееся, при всей своей трагичности, не оставило бы заметного следа в истории, если бы смерть молодого человека не повлекла за собой ряд событий, которые привели в конечном итоге к разоблачению одного из самых неординарных серийных преступников Франции.
32 мин, 20 сек 14198
Фотографии «Меркадье-Мерчадайзер» были предъявлены большому количеству жителей Гамбейза. И удача (в который уже раз!) улыбнулась сыщикам: нашлись люди, вспомнившие, что эта женщина приезжала в городок в самом конце 1918 г. Трудно сказать, как Ландрю умудрился заманить роскошную даму к себе на виллу, но факт остается фактом — Меркадье посетила его дом в Гамбейзе и исчезла.
Эндри Бэбилай исчезла в марте 1917 г. Эта бродяжка путешествовала по железной дороге и нигде, видимо, не задерживалась подолгу. Периодически ее задерживала жандармерия за разного рода мелкие правонарушения. Именно благодаря протоколу, составленному после такого задержания в марте 1917 г., удалось выяснить, что Бэбилай была тогда еще жива. Где и как пересеклись пути нищей 19-летней бродяжки и матерого преступника установить так и не удалось, но тот факт, что фамилия девушки появилась в зловещем списке Ландрю, внушал самые мрачные предположения о ее судьбе.
Следователи ясно понимали, что Ландрю непременно попытается отбить выдвинутые против него обвинения заявлением, будто лица, поименованные в его списке, просто-напросто выехали за пределы Франции. И в самом деле, Лаборде-Лайн вполне могла вернуться в Аргентину, а Мерчадайзер — в Лондон. Для того, чтобы однозначно отмести подобную уловку подозреваемого, прокуратура обратилась с официальным запросом к пограничной службе; в запросе содержалась просьба о помощи в проведении проверки всего списка лиц, выехавших за пределы Франции со второй половины 1914 г. до конца 1918 г. Хотя с началом Первой Мировой войны многие сухопутные пункты пропуска на границах Франции были закрыты и основными центрами миграции сделались порты на Атлантическом побережии, тем не менее, число покинувших страну за эти годы приближалось к миллиону человек. Нетрудно догадаться, что подобная проверка, проводимая безо всяких средств автоматизации, требовала колоссальных трудозатрат. Она растянулась почти на десять месяцев. Результат ее оказался вполне ожидаемым. Официально было установлено, что ни один человек из списка Ландрю не покидал в указанный период территорию Франции (по крайней мере, официально).
Был изучен вопрос о возможном растворении тел убитых Ландрю людей при помощи кислоты или щелочи. Чтобы растворить тела 11 человек, преступник д. б. использовать не менее полутонны химикатов; украсть такое количество очень опасных веществ он, скорее всего, не мог, а стало быть, для их приобретения ему надлежало действовать легально. Полицейские изучили все сделки во Франции на поставку высокоактивных химических соединений, начиная с лета 1914 г. Эта рутинная работа тоже потребовала много времени и больших усилий, ведь во время первой Мировой войны химическая промышленность воевавшей Франции испытала настоящий расцвет. Усилия детективов, однако, оказались бесплодны: ничего подозрительного обнаружено не было. В конце-концов официально было признано, что Ландрю не прибегал к уничтожения тел посредством их растворения химическими веществами. Тогда как же он избавлялся от трупов?
Вопрос этот был отнюдь не праздным. Без ответа на него нечего было и думать о суде над Ландрю.
Следователи не сомневались, что поведение преступника содержит ответы на все загадки, связанные с ним: следовало лишь правильно оценить накопленный материал. К концу 1920 г. (т. е. спустя полтора года с момента ареста) сыщики уже немало знали об Анри Ландрю. Не было никаких сомнений в том, что убийства своих жертв и последующие манипуляции с телами (с целью их сокрытия) преступник осуществлял за пределами Парижа — в арендованных им загородным домах. Однако, дома в Вернулле (его Ландрю арендовал с сентября 1914 г. по март 1917 г.) и в Гамбейзе (аренда с апреля 1917 г. по декабрь 1918 г.) были весьма несхожи: последний был гораздо меньше и к тому же довольно запущен. Кроме того, дом в Вернулле стоял более уединенно и был гораздо ближе к столице; до городской черты Парижа от него было немногим более 15 км. Понятно, что для преступника, стремившегося произвести на свои жертвы впечатление респектабельного человека, престижность района проживания представлялась немаловажным соображением при выборе дома. Однако, Ландрю почему-то отказался от лучшего варианта в пользу худшего: Гамбейз находился почти в 40 км. от Парижа и к нему вела довольно плохая дорога.
Несомненно, какая-то весомая причина для переезда из Вернулле в Гамбейз существовала. Дом в Гамбейзе имел в подвале большую печь, которая предназначалась для отопления всего здания. В доме Вернулле ничего подобного не было, лишь в зале находился камин, да в жилых комнатах — небольшие печи. В Вернулле невозможно было сжечь человеческое тело, даже предварительно расчлененное; в Гамбейзе же проделать это было сравнительно просто. Может быть, именно это соображение и побудило Анри Ландрю сменить место своей дислокации?
Эндри Бэбилай исчезла в марте 1917 г. Эта бродяжка путешествовала по железной дороге и нигде, видимо, не задерживалась подолгу. Периодически ее задерживала жандармерия за разного рода мелкие правонарушения. Именно благодаря протоколу, составленному после такого задержания в марте 1917 г., удалось выяснить, что Бэбилай была тогда еще жива. Где и как пересеклись пути нищей 19-летней бродяжки и матерого преступника установить так и не удалось, но тот факт, что фамилия девушки появилась в зловещем списке Ландрю, внушал самые мрачные предположения о ее судьбе.
Следователи ясно понимали, что Ландрю непременно попытается отбить выдвинутые против него обвинения заявлением, будто лица, поименованные в его списке, просто-напросто выехали за пределы Франции. И в самом деле, Лаборде-Лайн вполне могла вернуться в Аргентину, а Мерчадайзер — в Лондон. Для того, чтобы однозначно отмести подобную уловку подозреваемого, прокуратура обратилась с официальным запросом к пограничной службе; в запросе содержалась просьба о помощи в проведении проверки всего списка лиц, выехавших за пределы Франции со второй половины 1914 г. до конца 1918 г. Хотя с началом Первой Мировой войны многие сухопутные пункты пропуска на границах Франции были закрыты и основными центрами миграции сделались порты на Атлантическом побережии, тем не менее, число покинувших страну за эти годы приближалось к миллиону человек. Нетрудно догадаться, что подобная проверка, проводимая безо всяких средств автоматизации, требовала колоссальных трудозатрат. Она растянулась почти на десять месяцев. Результат ее оказался вполне ожидаемым. Официально было установлено, что ни один человек из списка Ландрю не покидал в указанный период территорию Франции (по крайней мере, официально).
Был изучен вопрос о возможном растворении тел убитых Ландрю людей при помощи кислоты или щелочи. Чтобы растворить тела 11 человек, преступник д. б. использовать не менее полутонны химикатов; украсть такое количество очень опасных веществ он, скорее всего, не мог, а стало быть, для их приобретения ему надлежало действовать легально. Полицейские изучили все сделки во Франции на поставку высокоактивных химических соединений, начиная с лета 1914 г. Эта рутинная работа тоже потребовала много времени и больших усилий, ведь во время первой Мировой войны химическая промышленность воевавшей Франции испытала настоящий расцвет. Усилия детективов, однако, оказались бесплодны: ничего подозрительного обнаружено не было. В конце-концов официально было признано, что Ландрю не прибегал к уничтожения тел посредством их растворения химическими веществами. Тогда как же он избавлялся от трупов?
Вопрос этот был отнюдь не праздным. Без ответа на него нечего было и думать о суде над Ландрю.
Следователи не сомневались, что поведение преступника содержит ответы на все загадки, связанные с ним: следовало лишь правильно оценить накопленный материал. К концу 1920 г. (т. е. спустя полтора года с момента ареста) сыщики уже немало знали об Анри Ландрю. Не было никаких сомнений в том, что убийства своих жертв и последующие манипуляции с телами (с целью их сокрытия) преступник осуществлял за пределами Парижа — в арендованных им загородным домах. Однако, дома в Вернулле (его Ландрю арендовал с сентября 1914 г. по март 1917 г.) и в Гамбейзе (аренда с апреля 1917 г. по декабрь 1918 г.) были весьма несхожи: последний был гораздо меньше и к тому же довольно запущен. Кроме того, дом в Вернулле стоял более уединенно и был гораздо ближе к столице; до городской черты Парижа от него было немногим более 15 км. Понятно, что для преступника, стремившегося произвести на свои жертвы впечатление респектабельного человека, престижность района проживания представлялась немаловажным соображением при выборе дома. Однако, Ландрю почему-то отказался от лучшего варианта в пользу худшего: Гамбейз находился почти в 40 км. от Парижа и к нему вела довольно плохая дорога.
Несомненно, какая-то весомая причина для переезда из Вернулле в Гамбейз существовала. Дом в Гамбейзе имел в подвале большую печь, которая предназначалась для отопления всего здания. В доме Вернулле ничего подобного не было, лишь в зале находился камин, да в жилых комнатах — небольшие печи. В Вернулле невозможно было сжечь человеческое тело, даже предварительно расчлененное; в Гамбейзе же проделать это было сравнительно просто. Может быть, именно это соображение и побудило Анри Ландрю сменить место своей дислокации?
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 6 из 10
