Ей нужно идти. Ее ждут, смотрят на часы, нетерпеливо вздыхают и ставят кастрюльку на огонь, разогревая вчерашний суп. Она знает все это, но остается на месте, не уворачиваясь от толпы, выныривающей из поездов метро. Шелестит скользко куртка, отогнувшиеся полы хлопают по ногам.
4 мин, 38 сек 17538
— Ты бы застегнул куртку? Мерзну, на тебя глядя.
— Ну, если ты просишь… Он выпускает ее руку и отступает назад. Непокрытая голова склоняется, рассматривая руки, куртка топорщится на спине, а она трет замёрзшие щеки. Все случается в один момент — вот он стоит, дергает заевшую застёжку, а вот, оступившись, падает навзничь.
У рыжих бледная кожа, но сейчас он белее снега, белее молока, белее толченого мела, которым посыпают школьный порог, у которого он ее всегда ждет. Она не может вдохнуть, только смотрит… … и смотрит на растрепу-музыканта, поющего его любимую песню. Мимо торопятся люди, толкают ее локтями, задевают сумками или рюкзаками и, не желая терять ни секунды из отпущенного им времени, спешат дальше.
— Солнце мое, взгляни на меня… Рыжие вихры достают до плеч, глаза чернеют из-под нависших бровей, на гитарном лаковом боку пластырем белеет нашлепка-рисунок.
— Леший?
Прекратив петь, он кладет гитару на блестящую мелочь, и улыбается ей.
— Привет, Лизка.
Наконец-то она выдыхает.
— Ну, если ты просишь… Он выпускает ее руку и отступает назад. Непокрытая голова склоняется, рассматривая руки, куртка топорщится на спине, а она трет замёрзшие щеки. Все случается в один момент — вот он стоит, дергает заевшую застёжку, а вот, оступившись, падает навзничь.
У рыжих бледная кожа, но сейчас он белее снега, белее молока, белее толченого мела, которым посыпают школьный порог, у которого он ее всегда ждет. Она не может вдохнуть, только смотрит… … и смотрит на растрепу-музыканта, поющего его любимую песню. Мимо торопятся люди, толкают ее локтями, задевают сумками или рюкзаками и, не желая терять ни секунды из отпущенного им времени, спешат дальше.
— Солнце мое, взгляни на меня… Рыжие вихры достают до плеч, глаза чернеют из-под нависших бровей, на гитарном лаковом боку пластырем белеет нашлепка-рисунок.
— Леший?
Прекратив петь, он кладет гитару на блестящую мелочь, и улыбается ей.
— Привет, Лизка.
Наконец-то она выдыхает.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 2 из 2
