Снова разжечь

Он не читает записи сына, просто открывает блокнот на последней странице, чтобы узнать, как много написал Хэмиш. За две недели после смерти Мэри Хэмиш вообще ничего не написал, просто нарисовал большие чёрные круги и маленькие, пересекающиеся с большими. Спустя три недели он стал писать обрывочные предложения о том, что интересного узнал за день. Но теперь он пишет целые абзацы. Конечно, это не напоминает исписанные четыре месяца назад страницы, но этого достаточно, чтобы заставить Джона почувствовать себя немного лучше.

— Не желаешь взглянуть на мою новую лабораторию?

Джон поднимает взгляд от книги, которую на самом деле не читал, погрузившись в мысли о том, сможет ли Гарри одолжить ему денег, чтобы можно было оплатить психолога для Хэмиша.

На самом деле, он не хочет. Не совсем. Но Шерлоку явно с большим трудом далось это предложение, поэтому он тоже решил напрячься и попытаться. Откладывая книгу в сторону, он встаёт.

— Да. Идём.

Новая лаборатория Шерлока едва больше кладовки, после того, как в ней установлен новый холодильник и инкубатор. Настольные центрифуги и ещё более впечатляющий микроскоп, чем тот, что наверху — дополняют всю картину.

— Значит, здесь ты проводишь большую часть своего времени? — спрашивает Джон, прислонившись к двери. Он должен признать, что всё вместе выглядит довольно впечатляюще.

— Центрифуга пришла два дня назад, — сообщает Шерлок, открывая холодильник. — Я хотел купить портативный дефлектор, но тот на несколько тысяч превышал мой бюджет, так что исследование токсинов придётся передвинуть.

— Тебя что, выперли из Бартса?

Шерлок достает мешок, наполненный бычьими глазами.

— А где, по-твоему, я достаю человеческие образцы?

— Да, — повторяет Джон. — Где же ещё?

— Это гораздо эффективнее, — уверяет его Шерлок. — Кроме того, теперь не нужно красть пропуска Молли.

Джон улыбается. Шерлок бросает на него быстрый взгляд и неуверенно улыбается в ответ.

В этот миг Джон чувствует себя почти хорошо.

— Вы учёный? — спрашивает Шерлока Хэмиш, забираясь в кресло, которое прежде было Джоновым. В руках у него его любимый динозавр. Шерлок сидит в своём кресле уже тридцать минут, закрыв глаза. Джон знает, что лучше не тревожить его в таком состоянии. Извинения за сына почти срываются с губ, когда Шерлок открывает глаза и смотрит на Хэмиша.

— Да, — говорит он, — и консультирующий детектив.

— Можно мне посмотреть в микроскоп?

Джон замирает за кухонным столом, не зная, нужно ли ему сказать Хэмишу, чтобы тот перестал доставать Шерлока. Он почти зачарован — Шерлоку, кажется, нравится Хэмиш (а тот любит всех), и Джону хочется посмотреть, что из этого получится.

Шерлок встаёт и перемещается к микроскопу, включая его.

— Что бы ты хотел увидеть?

Хэмиш протягивает свою игрушку:

— Динозавра.

— Вряд ли он поместится на предметное стекло, — отвечает Шерлок. — Слишком большой.

— О, — с обидой говорит Хэмиш. — А что вы обычно смотрите?

— Растения, — говорит Шерлок. — Плесень.

— Как на хлебе?

— Да, — Шерлок хлопает по стулу, и Хэмиш карабкается на него. Шерлок заглядывает в окуляр и настраивает фокус. Ребенок смотрит на Джона и улыбается. Тот улыбается в ответ.

— Вот так, — говорит Шерлок. Хэмиш наклоняется вперёд и смотрит в окуляр.

— Такое круглое все. Круто!

Джон всё ещё улыбается, когда Шерлок встречается с ним взглядом, поверх головы Хэмиша.

Джон находится в библиотеке, когда ему приходит сообщение. Перед ним лежат три книги, и он уже некоторое время пялится на первую страницу «Преодоление горя: тренинг реляционной самопомощи», не понимая ни слова. Он вполне отчетливо осознает, что должен бороться с утратой Мэри, и есть этапы, которые, якобы, нужно пережить, прежде чем ему действительно станет лучше. Это самое меньшее, что он может сделать для своего сына.

Но… Он просто чертовски устал. Два из последних трёх месяцев он после работы просидел в больничной палате, держа её за руку (такую тонкую и лёгкую, словно птичью лапку), и говорил обо всём, что приходило на ум. В конце она дышала через маску и почти всё время была в дурмане от обезболивающих, но всё равно притянула его поближе и очень чётко сказала:

— Думаю, пришло время остановиться, дорогой.

Он сказал «нет» и«я люблю тебя», но Мэри лишь улыбнулась ему сонной от наркотиков улыбкой. Он молча плакал, вцепившись в её пальцы, пока не пришел к осознанию, что уже потерял её — пять месяцев назад, когда врачи дали ей два месяца жизни.

Когда «умер» Шерлок, ничего подобного не было. Они с Мэри знали. Пытались уйти от неизбежного, но знали. И Джон не уверен, что советы этих идиотских психологических самоучителей помогут и предложат ему нечто новое и действенное. Максимум — научат, механически двигаясь, задавить своё горе. Может быть, после этого он почувствует себя лучше.