За окнами — зима. Вечер, а уже так темно, будто ночь наступила. Впрочем, так как небо завесили тучи, а дело происходило в городе, то и ночь, и вечер — всё одно, полной тьмы не было. От отражённых городских огней небо казалось тёмно-оранжевым…
117 мин, 30 сек 8119
Тогда Ленка вжалась в снег и, спустя несколько секунд, всё же решилась пролепетать:
— Что же такое?
— Там, впереди кто-то есть, — сдавленным, напряжённым голосом отозвался Витя-кот.
Приподнявшись немного, увидела Ленка, что впереди открывается большая поляна. В дальней части этой поляны громоздились на фоне кривых деревьев мрачные развалины, которые при некоторой доли воображения можно было принять и за чудище, которое напряглось, вжалось в снежную землю и изготовилось к прыжку.
Даже и человеку, не верящему в сверхъестественное, стало бы не по себе от этого вида. Даже и человек не думающий, что кто-нибудь за ним может наблюдать с целью нападения, предпочёл бы убраться восвояси. Что же касается Ленки, которая знала о существовании ведьмы, то она подумала, что понадобиться колдовская сила, чтобы поднять её от земли и заставить продвигаться вперёд…
Наконец, она прошептала очень тихим, сдавленным голосом:
— Страшно, Витя, очень страшно… Но я никого там не вижу. Может, померещилось тебе?
На это Витя-кот ответил также негромким, шипящим голосом:
— Точно кто-то был… И это не человек… Знаешь, снег так зашевелился, будто кто-то под ним ползёт…
— Что? Снег? — вымолвила Ленка.
Глаза девочки расширились, и она вся мелко затряслась, глядя на окружавший её снег. Воображение рисовало такую картину: под снежным покровом ползёт монстр; подбирается к ней незаметно, а потом — бац! — хватает и утаскивает вниз, в свою отвратительную глотку.
И тут снег действительно задвигался. И хотя это произошло шагах в двадцати от Ленки — она всё же вскрикнула, и даже подскочила немного.
Витя-кот напрягся больше прежнего. Он готов был вскочить, развернуться и спасаться бегством. Но вот взглянул на трясущуюся Ленку и неожиданно понял, что стесняется своих чувств. «Ведь это очень плохо, что я собрался бежать», — думал он: «Это называется — трусостью. Ведь Ленка слабая, она не успеет убежать. Я должен её защищать».
И от этих мыслей он даже более сильным себя почувствовал.
Между тем снег продолжал дыбиться, складываясь в некую фигуру. И вскоре оказалось, что, против ожиданий, получилось не чудище с мерзкой физиономией, а кот размерами аналогичный с Витей-котом, но только полностью слепленный из льда. Если бы проходил конкурс на лучшую выточенную из замёршей воды скульптуру, то это изображение заслужило бы первый приз. Ледовый кот казался совершенным, ни единого изъяна, ни единой дисгармонирующей черточки.
Но вот раздался тихий шорох и жалобный скрип. С этими звуками приоткрылся рот ледяного кота. Кажется, он силился что-то сказать, но вместо слов выпадали из его глотки облицованные тончайшим льдом шары. Падали они на снег и разбивались на мириады сверкающих огнём крапинок; и слышен был вырывающийся из этих шаров плачущий вздох, но вот только слов было не разобрать.
Страх отошёл от Ленки — теперь она любовалось этим живым произведением колдовского искусства, этим ледовым котом. И стало ей жалко его почти так же, как и Витю. Поэтому, приподнявшись немного, спросила:
— Ты ведь хочешь попросить нас о помощи, да? Чем же мы можем тебе помочь?
А Витя-кот шикнул:
— Тише ты, Ленка. Может — это всё происки ведьмы; может — ловушка это. А может… Может этот кот нам помочь хочет…
На последнее Витино предположение ледяной кот утвердительно кивнул, и тут же из одного чёрного окна-глазницы в заброшенной усадьбе выплеснулось нечто тёмное, бесформенное, на что просто невыносимо было глядеть, потому как болели от вида этого, постоянно меняющегося, противного самой природе, глаза. И это, как казалось, приближалось именно к ним — к Вите-коту и к Ленке.
Вновь, и больше прежнего затряслась Ленка, казалось, что сейчас она завизжит громко-громко.
— Нет… не кричи… затаись… может быть, оно ещё не знает о том, что мы здесь…
Но самому Вите-коту было очень тяжело удержаться. Только память о том, что он должен защищать более слабую Ленку, придавала ему сил.
И во все свои круглейшие, похожие на блюдца глазищи глядел он не на приближающееся бесформенное нечто, но на ледяного кота, черты которого стали такими трагично-печальными, что, казалось — вот сейчас он изойдёт алмазиками слёз.
Из приближающегося бесформенного нечто доносились обрубки злых, колдовских слов; но всё же и за этим кружащим голову напевом различил Витя-кот мелодичный перезвон, когда хвост его леденистого двойника указал в сторону едва поднимающегося над краем полянки обрубка стены из старого, тёмного кирпича.
И одними губами спросил Витя-кот:
— Мы должны к этой стене продвигаться?
Незамедлительно последовал утвердительный кивок, а в следующее мгновенье тёмное нечто уже налетело на ледяного кота, и с пронзительным, щёлкающим звуком, разорвало его на тончайшие иглы…
Ну а Ленка слишком всё эмоционально воспринимала: ей показалось, что это её тьма разрывает на мельчайшие составляющие, поэтому и вскрикнула она…
Витя-кот хотел было прикрикнуть на неё, но вовремя сообразил, что этим только усугубит и без того тяжкое положение.
— Что же такое?
— Там, впереди кто-то есть, — сдавленным, напряжённым голосом отозвался Витя-кот.
Приподнявшись немного, увидела Ленка, что впереди открывается большая поляна. В дальней части этой поляны громоздились на фоне кривых деревьев мрачные развалины, которые при некоторой доли воображения можно было принять и за чудище, которое напряглось, вжалось в снежную землю и изготовилось к прыжку.
Даже и человеку, не верящему в сверхъестественное, стало бы не по себе от этого вида. Даже и человек не думающий, что кто-нибудь за ним может наблюдать с целью нападения, предпочёл бы убраться восвояси. Что же касается Ленки, которая знала о существовании ведьмы, то она подумала, что понадобиться колдовская сила, чтобы поднять её от земли и заставить продвигаться вперёд…
Наконец, она прошептала очень тихим, сдавленным голосом:
— Страшно, Витя, очень страшно… Но я никого там не вижу. Может, померещилось тебе?
На это Витя-кот ответил также негромким, шипящим голосом:
— Точно кто-то был… И это не человек… Знаешь, снег так зашевелился, будто кто-то под ним ползёт…
— Что? Снег? — вымолвила Ленка.
Глаза девочки расширились, и она вся мелко затряслась, глядя на окружавший её снег. Воображение рисовало такую картину: под снежным покровом ползёт монстр; подбирается к ней незаметно, а потом — бац! — хватает и утаскивает вниз, в свою отвратительную глотку.
И тут снег действительно задвигался. И хотя это произошло шагах в двадцати от Ленки — она всё же вскрикнула, и даже подскочила немного.
Витя-кот напрягся больше прежнего. Он готов был вскочить, развернуться и спасаться бегством. Но вот взглянул на трясущуюся Ленку и неожиданно понял, что стесняется своих чувств. «Ведь это очень плохо, что я собрался бежать», — думал он: «Это называется — трусостью. Ведь Ленка слабая, она не успеет убежать. Я должен её защищать».
И от этих мыслей он даже более сильным себя почувствовал.
Между тем снег продолжал дыбиться, складываясь в некую фигуру. И вскоре оказалось, что, против ожиданий, получилось не чудище с мерзкой физиономией, а кот размерами аналогичный с Витей-котом, но только полностью слепленный из льда. Если бы проходил конкурс на лучшую выточенную из замёршей воды скульптуру, то это изображение заслужило бы первый приз. Ледовый кот казался совершенным, ни единого изъяна, ни единой дисгармонирующей черточки.
Но вот раздался тихий шорох и жалобный скрип. С этими звуками приоткрылся рот ледяного кота. Кажется, он силился что-то сказать, но вместо слов выпадали из его глотки облицованные тончайшим льдом шары. Падали они на снег и разбивались на мириады сверкающих огнём крапинок; и слышен был вырывающийся из этих шаров плачущий вздох, но вот только слов было не разобрать.
Страх отошёл от Ленки — теперь она любовалось этим живым произведением колдовского искусства, этим ледовым котом. И стало ей жалко его почти так же, как и Витю. Поэтому, приподнявшись немного, спросила:
— Ты ведь хочешь попросить нас о помощи, да? Чем же мы можем тебе помочь?
А Витя-кот шикнул:
— Тише ты, Ленка. Может — это всё происки ведьмы; может — ловушка это. А может… Может этот кот нам помочь хочет…
На последнее Витино предположение ледяной кот утвердительно кивнул, и тут же из одного чёрного окна-глазницы в заброшенной усадьбе выплеснулось нечто тёмное, бесформенное, на что просто невыносимо было глядеть, потому как болели от вида этого, постоянно меняющегося, противного самой природе, глаза. И это, как казалось, приближалось именно к ним — к Вите-коту и к Ленке.
Вновь, и больше прежнего затряслась Ленка, казалось, что сейчас она завизжит громко-громко.
— Нет… не кричи… затаись… может быть, оно ещё не знает о том, что мы здесь…
Но самому Вите-коту было очень тяжело удержаться. Только память о том, что он должен защищать более слабую Ленку, придавала ему сил.
И во все свои круглейшие, похожие на блюдца глазищи глядел он не на приближающееся бесформенное нечто, но на ледяного кота, черты которого стали такими трагично-печальными, что, казалось — вот сейчас он изойдёт алмазиками слёз.
Из приближающегося бесформенного нечто доносились обрубки злых, колдовских слов; но всё же и за этим кружащим голову напевом различил Витя-кот мелодичный перезвон, когда хвост его леденистого двойника указал в сторону едва поднимающегося над краем полянки обрубка стены из старого, тёмного кирпича.
И одними губами спросил Витя-кот:
— Мы должны к этой стене продвигаться?
Незамедлительно последовал утвердительный кивок, а в следующее мгновенье тёмное нечто уже налетело на ледяного кота, и с пронзительным, щёлкающим звуком, разорвало его на тончайшие иглы…
Ну а Ленка слишком всё эмоционально воспринимала: ей показалось, что это её тьма разрывает на мельчайшие составляющие, поэтому и вскрикнула она…
Витя-кот хотел было прикрикнуть на неё, но вовремя сообразил, что этим только усугубит и без того тяжкое положение.
Страница 13 из 32
