За окнами — зима. Вечер, а уже так темно, будто ночь наступила. Впрочем, так как небо завесили тучи, а дело происходило в городе, то и ночь, и вечер — всё одно, полной тьмы не было. От отражённых городских огней небо казалось тёмно-оранжевым…
117 мин, 30 сек 8138
И звенят в сером воздухе,
Словно струны печальные.
Где вы птахи веселые?
Где вы трели весенние?
Где ты счастье любви?
Все разлукой наполнено,
Все забыто, потерянно,
До прихода весны.
Стихи Ленки мгновенно перенеслись в сердце Вити-кота.
Он раскрыл рот, и хлынули из него шелестящими потоками нарядные осенние листья. То тёмное щупальце-вихрь, которое сжимало его, мгновенно выпустило Витю-кота, а само отдёрнулось назад, и превратилось в то, чем являлось изначально — деревом.
Также и иные прежде заряженные колдовством ведьмы деревья разжимали ветви, и освобождённые котята падали вниз, на пепельную землю; затем, мяукая, бежали навстречу друг другу и, сбиваясь в кучки, озирались по сторонам, ожидали какого-нибудь нового зловещего действа.
Но деревья не извивались больше, не тянулись к несчастным котятам. Они превращались в обычные осенние деревья: роняли листья, вздыхали печально, но больше не были ужасными. Меж их ветвями провисал туман, но и он не был устрашающим — это был просто осенний туман.
Что касается ведьмы, то она ярилась где-то над их головами. Оттуда, из тёмных туч, слышались раскаты её безумного голоса, и невозможно было ни одного слова понять, так как всё это были колдовские слова. Вновь и вновь повторяла она страшные заклятья, но теперь они были бессильны. Та сила, которая через Ленку передалась к Вите-коту, защищала, по крайней мере, до поры до времени, котят.
Ещё не опомнились котята, ещё испуганно таращились на притихшие деревья, а Витя-кот уже кричал им:
— Не останавливайтесь! Ведь до холма с капищем, а значит и до нашего освобождения, осталось совсем немного…
И вот они бросились через осенний лес к угольной громаде холма.
И всё же теперь большая часть внимания ведьмы была обращена не на котят, а на приближающихся к её усадьбе деревянных львов. Что касается Ленки, которая сидела на спине одного из этих созданий, то ведьма её не заметила. Зато в самих львах она почувствовала источник большой магической силы. И, понимая, что эти львы угрожают её власти, созвала своих преданных призрачных слуг и во главе их воинства устремилась навстречу незваным гостям…
… Ленке казалось, что она уже узнаёт те тропки, по которым мчались теперь львы. По этим парковым тропкам она, бывало, прохаживалась, предаваясь романтическим грёзам, а теперь, в этот поздний час, они были совершенно пустынными. Должно быть, тех людей, которые сюда иногда всё же захаживали, в этот вечер отторгало от этих прогулок какое-то неизъяснимое предчувствие, и они, если и выходили в парк, то держались от этих мест подальше.
Но вот остановились деревянный лев и деревянная львица. Ленка, которая вся так и горела от нетерпения поскорее покончить с этим делом, спросила:
— Ну и что же вы?
Деревянный лев ответил:
— Ведьма и её слуги приближаются сюда. Мы, насколько это будет в наших силах, попытаемся их задержать, ну а ты поспешай к усадьбе и поменьше оглядывайся назад. Ведь ты помнишь, что должна будешь там сделать?
— Да-да. На верхнем этаже усадьбы я должна буду найти гроб, и поставить на место чёрного кристалла живое сердце.
— Так беги же скорее. Мы желаем тебе удачи, — произнесла деревянная львица, и кивнула на небольшой, но способный скрыть от сторонних взглядов овражек, который вытягивался возле дороги.
Бросилась в этот овражек Ленка, пригнулась, и из всех сил, какие у неё были, побежала вперёд.
А сзади раздались завывания, нечеловеческий голос зарокотал что-то, а окружавший Ленку воздух потемнел гораздо быстрее, чем он мог бы потемнеть от наступающей ночи.
В воздухе носились жалящие частички чего-то леденистого и злого, и Ленка догадалась, что ведьма и её слуги уже напали на деревянных львов, и что кипит там яростная битва.
К самым своим губам прижала источающие ласковый золотистый свет лепестки девочка и прошептала:
— Ну, недолго тебе осталось терпеть. Вскоре ты окажешься на том месте, где и должно находиться — в груди доброй феи из жемчужного облака…
По чёрным склонам угольного холма карабкались вверх котята, и боялись, что не успеют. Но вот и вершина. Вот и проход на капище, который представлял собой распахнутую челюсть какого-то неведомого чудовища, в которую свободно, не пригибаясь, могли войти не только котята, но и человек высокого роста. Правда, вот смог бы он выйти обратно — это уже другой вопрос…
Котята подождали, пока все соберутся, после чего тогда взялись за лапы, и построились в большой круг, центром которого был алтарь, выточенный из чёрного камня. Стояли в этом кругу и Витя-кот и Марианна кошка…
И во все они подняли головы вверх, к тучам, которые теперь были так близко, что, казалось, можно было до них дотронуться.
Из центра алтаря ударил вверх подобный острейшему клинку чёрный луч, рассёк тучи. И вот полетели вверх, в образовавшуюся воронку котята…
Словно струны печальные.
Где вы птахи веселые?
Где вы трели весенние?
Где ты счастье любви?
Все разлукой наполнено,
Все забыто, потерянно,
До прихода весны.
Стихи Ленки мгновенно перенеслись в сердце Вити-кота.
Он раскрыл рот, и хлынули из него шелестящими потоками нарядные осенние листья. То тёмное щупальце-вихрь, которое сжимало его, мгновенно выпустило Витю-кота, а само отдёрнулось назад, и превратилось в то, чем являлось изначально — деревом.
Также и иные прежде заряженные колдовством ведьмы деревья разжимали ветви, и освобождённые котята падали вниз, на пепельную землю; затем, мяукая, бежали навстречу друг другу и, сбиваясь в кучки, озирались по сторонам, ожидали какого-нибудь нового зловещего действа.
Но деревья не извивались больше, не тянулись к несчастным котятам. Они превращались в обычные осенние деревья: роняли листья, вздыхали печально, но больше не были ужасными. Меж их ветвями провисал туман, но и он не был устрашающим — это был просто осенний туман.
Что касается ведьмы, то она ярилась где-то над их головами. Оттуда, из тёмных туч, слышались раскаты её безумного голоса, и невозможно было ни одного слова понять, так как всё это были колдовские слова. Вновь и вновь повторяла она страшные заклятья, но теперь они были бессильны. Та сила, которая через Ленку передалась к Вите-коту, защищала, по крайней мере, до поры до времени, котят.
Ещё не опомнились котята, ещё испуганно таращились на притихшие деревья, а Витя-кот уже кричал им:
— Не останавливайтесь! Ведь до холма с капищем, а значит и до нашего освобождения, осталось совсем немного…
И вот они бросились через осенний лес к угольной громаде холма.
И всё же теперь большая часть внимания ведьмы была обращена не на котят, а на приближающихся к её усадьбе деревянных львов. Что касается Ленки, которая сидела на спине одного из этих созданий, то ведьма её не заметила. Зато в самих львах она почувствовала источник большой магической силы. И, понимая, что эти львы угрожают её власти, созвала своих преданных призрачных слуг и во главе их воинства устремилась навстречу незваным гостям…
… Ленке казалось, что она уже узнаёт те тропки, по которым мчались теперь львы. По этим парковым тропкам она, бывало, прохаживалась, предаваясь романтическим грёзам, а теперь, в этот поздний час, они были совершенно пустынными. Должно быть, тех людей, которые сюда иногда всё же захаживали, в этот вечер отторгало от этих прогулок какое-то неизъяснимое предчувствие, и они, если и выходили в парк, то держались от этих мест подальше.
Но вот остановились деревянный лев и деревянная львица. Ленка, которая вся так и горела от нетерпения поскорее покончить с этим делом, спросила:
— Ну и что же вы?
Деревянный лев ответил:
— Ведьма и её слуги приближаются сюда. Мы, насколько это будет в наших силах, попытаемся их задержать, ну а ты поспешай к усадьбе и поменьше оглядывайся назад. Ведь ты помнишь, что должна будешь там сделать?
— Да-да. На верхнем этаже усадьбы я должна буду найти гроб, и поставить на место чёрного кристалла живое сердце.
— Так беги же скорее. Мы желаем тебе удачи, — произнесла деревянная львица, и кивнула на небольшой, но способный скрыть от сторонних взглядов овражек, который вытягивался возле дороги.
Бросилась в этот овражек Ленка, пригнулась, и из всех сил, какие у неё были, побежала вперёд.
А сзади раздались завывания, нечеловеческий голос зарокотал что-то, а окружавший Ленку воздух потемнел гораздо быстрее, чем он мог бы потемнеть от наступающей ночи.
В воздухе носились жалящие частички чего-то леденистого и злого, и Ленка догадалась, что ведьма и её слуги уже напали на деревянных львов, и что кипит там яростная битва.
К самым своим губам прижала источающие ласковый золотистый свет лепестки девочка и прошептала:
— Ну, недолго тебе осталось терпеть. Вскоре ты окажешься на том месте, где и должно находиться — в груди доброй феи из жемчужного облака…
По чёрным склонам угольного холма карабкались вверх котята, и боялись, что не успеют. Но вот и вершина. Вот и проход на капище, который представлял собой распахнутую челюсть какого-то неведомого чудовища, в которую свободно, не пригибаясь, могли войти не только котята, но и человек высокого роста. Правда, вот смог бы он выйти обратно — это уже другой вопрос…
Котята подождали, пока все соберутся, после чего тогда взялись за лапы, и построились в большой круг, центром которого был алтарь, выточенный из чёрного камня. Стояли в этом кругу и Витя-кот и Марианна кошка…
И во все они подняли головы вверх, к тучам, которые теперь были так близко, что, казалось, можно было до них дотронуться.
Из центра алтаря ударил вверх подобный острейшему клинку чёрный луч, рассёк тучи. И вот полетели вверх, в образовавшуюся воронку котята…
Страница 30 из 32
