За окнами — зима. Вечер, а уже так темно, будто ночь наступила. Впрочем, так как небо завесили тучи, а дело происходило в городе, то и ночь, и вечер — всё одно, полной тьмы не было. От отражённых городских огней небо казалось тёмно-оранжевым…
117 мин, 30 сек 8137
— А когда ведьме надо вытащить нас отсюда, она свистит, и опять читает какое-то заклятье. Тогда ветер нас подхватывает и несёт вверх, через это сумеречное небо в реальный мир. Но однажды, (было это уже очень давно), что-то у неё испортилось, и не смогла она нас обычным заклятьем и свистом отсюда вытащить. Тогда её ближайшие помощники окружили нас и погнали вон на тот холм…
Котёнок кивнул на холм, похожий на исполинский кусок угля, который возвышался над выжженным лесом.
Ещё один котёнок сказал:
— Помню тот случай… На вершине холма — что-то наподобие капища. А в центре капища возвышается алтарь из чёрного камня. Тогда нам было приказано встать вокруг этого алтаря и взяться за лапы. Так мы и сделали. Тут же подул сильный ветер, и понёс нас вверх, к ведьме…
Витя-кот сказал:
— Точно так же мы и сейчас сделаем. Пошли на тот холм…
И вот они пошли сквозь лёс, который можно было бы назвать мёртвым, если бы не чувствие того, что за ними наблюдают. Вот только непонятно было, откуда это наблюдение исходит: сверху ли, из-за деревьев, или же прямо из-под земли.
Действительно — за ними могли наблюдать и из-под земли, так как вся почва, по которой они ступали, изъедена была какими-то норами. А кто в черноте этих нор мог таиться, никто из котят не знал.
Несмотря на то, что котята ступали аккуратно, и лапки у них были мягкими, пепла они вздыбливали очень много. Целые серые тучи окружали это удивительное шествие, и всё чаще слышалось кашлянье того или иного котёнка…
Они прошли примерно половину расстояния до угольного холма с капищем, когда с завешенного низкими тучами неба раздался громовой, оглушительный скрежетом переполненный голос, который читал очередное заклятье.
Котята взвизгивали испугано:
— Это ведьма! Она разгневана! Она расправиться с нами!
К этим возгласам примешивались и панические нотки:
— Лучше сдаться ей прямо сейчас! Попросить у неё прощения! Тогда кара, может, не будет такой уж ужасной!
Витя-кот чувствовал, что сейчас вся надежда на него. Что он должен быть для этих котят лидером. Хотя роль лидера и была для него непривычна. Вот поэтому он обернулся и проговорил громким, самоуверенным голосом:
— Не поддавайтесь панике! Быть может, ведьма только и ждёт, чтобы вы струсили! Но если вы хотите быть свободными, то боритесь!
Напоминание о свободе много значило для котят. Громко они замяукали, замахали хвостами, и пошли дальше.
Между тем низвергающийся с неба голос ещё усилился…
И вот, послушные колдовству, выжженные деревья задрожали, затрещали и потянулись своими змеевидными ветвями к котятам.
Быстро метались из стороны в сторону котята. Пытались они от хищных ветвей увернуться, но те оказались проворнее, хватали эти пушистые комочки, сжимали, поднимали вверх. Пойманные котята истошно визжали, а сверху грохотала ведьма:
— Негодники такие! Что вы задумали?! Сдавайтесь немедленно!
Кое-кто из котят тут и запричитал:
— Мы сдаёмся! Помилуйте!
Но громко закричал Витя-кот:
— Нет! Мы не сдаёмся! Мы будем сражаться до конца!
Новыми громовыми раскатами прозвучал голос ведьмы:
— Будете бороться со мной?! Ну и каким же, хотела бы я знать, оружием?!
Прикрыл Витя-кот глаза, и вновь увидел тот необъятный, вдохновляющий пейзаж, который с вершины горы ему открылся.
Осень… сияние небес… тишина… гармония…
В этом, как чувствовал Витя-кот, и надо было черпать силы…
Почувствовала это ведьма и взревела:
— А-а, так ты опять сопротивляешься?! Ну, так получи же!
И тогда самое большое из росших поблизости деревьев превратилось в нечто среднее между вихрем и щупальцем.
И вот это страшилище стало надвигаться на Витю-кота. Он понимал, что увёртываться бесполезно. Всё равно это колдовское создание проворнее и сильнее его.
— Лена! Лена!! Помоги мне, Лена!!! — закричал он из всех сил, но не в слух, а в душе своей.
И Ленка, которая в это время все ещё скакала на спине деревянного льва, сердцем своим почувствовала эту мольбу.
Закрыла она глаза, и вновь увидела себя стоящей на вершине горы. В небе ещё виделись огненные сполохи, но просто дунула на них девочка, и они исчезли. Вновь небо было безоблачным и ясным, изливало свой ласковый свет…
И ещё она чувствовала — где-то рядом была Витина душа…
Вот вновь и очень отчётливо прозвучал в её сердце Витин крик-мольба: «Помоги мне!»
Да — Ленка знала, что может ему помочь.
И вспомнила, как однажды осенью, прогуливаясь по парку, испытывала чувства сродни тем, что и теперь, стоя на вершине этой сказочной горы. Тогда чувства эти требовали какого-то выражения и, к счастью, нашлась у неё ручка и блокнот. Она написала стихи…
Вспомнить бы их теперь! Ведь такие, помнится, искренние стихи получились.
… Нежно вздохнул ветер и, приподняв листья, сложил их в строки золотистые и алые. Строки эти отразились в сердце Ленки и к Вите устремились:
Лес умирает, в дыханье осеннем.
Листья последние медленно кружат,
Вверх поднимаются, вниз опадают,
И на землю холодную
Темным саваном стелятся.
Тихо плачет березонька,
С голых веточек тоненьких,
Слезки медленно падают,
Котёнок кивнул на холм, похожий на исполинский кусок угля, который возвышался над выжженным лесом.
Ещё один котёнок сказал:
— Помню тот случай… На вершине холма — что-то наподобие капища. А в центре капища возвышается алтарь из чёрного камня. Тогда нам было приказано встать вокруг этого алтаря и взяться за лапы. Так мы и сделали. Тут же подул сильный ветер, и понёс нас вверх, к ведьме…
Витя-кот сказал:
— Точно так же мы и сейчас сделаем. Пошли на тот холм…
И вот они пошли сквозь лёс, который можно было бы назвать мёртвым, если бы не чувствие того, что за ними наблюдают. Вот только непонятно было, откуда это наблюдение исходит: сверху ли, из-за деревьев, или же прямо из-под земли.
Действительно — за ними могли наблюдать и из-под земли, так как вся почва, по которой они ступали, изъедена была какими-то норами. А кто в черноте этих нор мог таиться, никто из котят не знал.
Несмотря на то, что котята ступали аккуратно, и лапки у них были мягкими, пепла они вздыбливали очень много. Целые серые тучи окружали это удивительное шествие, и всё чаще слышалось кашлянье того или иного котёнка…
Они прошли примерно половину расстояния до угольного холма с капищем, когда с завешенного низкими тучами неба раздался громовой, оглушительный скрежетом переполненный голос, который читал очередное заклятье.
Котята взвизгивали испугано:
— Это ведьма! Она разгневана! Она расправиться с нами!
К этим возгласам примешивались и панические нотки:
— Лучше сдаться ей прямо сейчас! Попросить у неё прощения! Тогда кара, может, не будет такой уж ужасной!
Витя-кот чувствовал, что сейчас вся надежда на него. Что он должен быть для этих котят лидером. Хотя роль лидера и была для него непривычна. Вот поэтому он обернулся и проговорил громким, самоуверенным голосом:
— Не поддавайтесь панике! Быть может, ведьма только и ждёт, чтобы вы струсили! Но если вы хотите быть свободными, то боритесь!
Напоминание о свободе много значило для котят. Громко они замяукали, замахали хвостами, и пошли дальше.
Между тем низвергающийся с неба голос ещё усилился…
И вот, послушные колдовству, выжженные деревья задрожали, затрещали и потянулись своими змеевидными ветвями к котятам.
Быстро метались из стороны в сторону котята. Пытались они от хищных ветвей увернуться, но те оказались проворнее, хватали эти пушистые комочки, сжимали, поднимали вверх. Пойманные котята истошно визжали, а сверху грохотала ведьма:
— Негодники такие! Что вы задумали?! Сдавайтесь немедленно!
Кое-кто из котят тут и запричитал:
— Мы сдаёмся! Помилуйте!
Но громко закричал Витя-кот:
— Нет! Мы не сдаёмся! Мы будем сражаться до конца!
Новыми громовыми раскатами прозвучал голос ведьмы:
— Будете бороться со мной?! Ну и каким же, хотела бы я знать, оружием?!
Прикрыл Витя-кот глаза, и вновь увидел тот необъятный, вдохновляющий пейзаж, который с вершины горы ему открылся.
Осень… сияние небес… тишина… гармония…
В этом, как чувствовал Витя-кот, и надо было черпать силы…
Почувствовала это ведьма и взревела:
— А-а, так ты опять сопротивляешься?! Ну, так получи же!
И тогда самое большое из росших поблизости деревьев превратилось в нечто среднее между вихрем и щупальцем.
И вот это страшилище стало надвигаться на Витю-кота. Он понимал, что увёртываться бесполезно. Всё равно это колдовское создание проворнее и сильнее его.
— Лена! Лена!! Помоги мне, Лена!!! — закричал он из всех сил, но не в слух, а в душе своей.
И Ленка, которая в это время все ещё скакала на спине деревянного льва, сердцем своим почувствовала эту мольбу.
Закрыла она глаза, и вновь увидела себя стоящей на вершине горы. В небе ещё виделись огненные сполохи, но просто дунула на них девочка, и они исчезли. Вновь небо было безоблачным и ясным, изливало свой ласковый свет…
И ещё она чувствовала — где-то рядом была Витина душа…
Вот вновь и очень отчётливо прозвучал в её сердце Витин крик-мольба: «Помоги мне!»
Да — Ленка знала, что может ему помочь.
И вспомнила, как однажды осенью, прогуливаясь по парку, испытывала чувства сродни тем, что и теперь, стоя на вершине этой сказочной горы. Тогда чувства эти требовали какого-то выражения и, к счастью, нашлась у неё ручка и блокнот. Она написала стихи…
Вспомнить бы их теперь! Ведь такие, помнится, искренние стихи получились.
… Нежно вздохнул ветер и, приподняв листья, сложил их в строки золотистые и алые. Строки эти отразились в сердце Ленки и к Вите устремились:
Лес умирает, в дыханье осеннем.
Листья последние медленно кружат,
Вверх поднимаются, вниз опадают,
И на землю холодную
Темным саваном стелятся.
Тихо плачет березонька,
С голых веточек тоненьких,
Слезки медленно падают,
Страница 29 из 32
