Собачки

Они мгновенно перегородили все улицы ровными шеренгами, прикрываясь пластиковыми щитами, сжимая в руках черные дубинки. В мегафон начали декламировать стандартные фразы о том, что всё в порядке и под контролем и просьба сохранять спокойствие. Не думаю, что этим они хоть кого-то успокоили. Из пары грузовиков начали выгружать ящики в половину человеческого роста. «Сюда, ребята!» — подозвал нас человек в черной форме из ближайшего к нам отряда, стоя у распахнутой двери какого-то небольшого двухэтажного здания неподалеку. Там располагался не то офис, не то склад — вспомнил я. Стоявшие рядом девушки и ребята метнулись в открытую дверь, я рысцой побежал вслед за ними, хотя предпочел бы кинуться подальше от этого трамвая, а не сидеть в здании неподалеку. Но я видел, что с противоположной стороны улицы такую же группку молодежи из техникума заслоны людей с сомкнутыми щитами не пропустили, а направили обратно в здание ПТУ. К двери я подбежал последним и в нерешительности остановился, не желая заходить. «Давай, давай, заходи, не дрейфь!» — весело сказал мне зазывала, улыбаясь. Его голубые глаза, однако, оставались холодными и смотрели словно сквозь меня. Я машинально поёжился, чувствуя пробежавших по рукам мурашек, передернул плечами и прошел внутрь. В помещении вдоль стены стоял ряд людей в форме, всех подростков загнали в тупик, закрытый решетчатой дверью.«Ну? Пошел, чего встал?!» — с этим криком меня пихнули в их сторону. Я потянул на себя пронзительно взвизгнувшую дверь и прошел к остальным. Они стояли молча, с испугом глядя на людей в форме. Некоторые девчонки плакали, тушь стекала по их щекам щупальцами страха. В толпе я узнал всего нескольких человек, остальные, похоже, были из училища.

Подозвавший нас человек вошел в здание и уверенным шагом направился к нам. «Значит, так, ребята! Вам немного не повезло и сейчас мы вас познакомим с нашими зверушками!» — говорил он рубленными фразами, словно его слова шагали маршем. По его знаку в здание стали заносить привезенные ящики, я насчитал 3 штуки. В грузовиках было примерно по 5 штук, значит, такое знакомство предстояло не только нам, но и остальным группам, попавшим в оцепление. В ящиках что-то шуршало и скреблось. С одного из них сдернули брезент и под ним обнаружилась прочная клетка из сваренных вместе стальных прутьев. Внутри сидела и тяжелым взглядом исподлобья смотрела на нас кавказская овчарка громадных размеров. В породах собак, как и в марках автомобилей я разбираюсь слабо, но эта порода мне чем-то очень понравилась, наряду с ротвейлерами, а потому и запомнилась. К её ошейнику пристегнули карабин с цепью прямо сквозь решетку. Она и ухом не повела. На наших глазах один из принесших клетку достал из специального футляра на поясе шприц и сделал собаке укол в шею, с трудом пробравшись длинной иголкой сквозь густой мех. Собака вздрогнула, шерсть поднялась дыбом, её глаза налились кровью, а из горла, словно из жерла вулкана, донесся глухой рык. Тут клетку открыли и она кинулась к нам. Солдат с трудом удерживал собаку на цепи. Она со злобой кидалась на дверь, ограждающую нас от неё. От толчков дверь пыталась распахнуться и мне приходилось её придерживать, хватаясь то одной, то другой рукой, отдергивая её в тот самый момент, когда собака пыталась укусить меня за руку.

Собак я перестал вообще бояться лет с 12-13, точно и не припомню, защищая сестру от двух немецких догов, которые напали на нас по дороге в школу, выскочив из неприкрытой калитки тогдашнего председателя колхоза. Да и до того, я как-то пришел домой, к ужасу мамы, весь измазанный в грязи. На её вопросы я ответил, что шел домой и на меня накинулась свора из 6-7 собак, а я начал с ними разговаривать и они меня всего измазали, ластясь ко мне, и вставая на задние лапы.

Эта собака была большой, просто огромной, но страха и сейчас я не ощущал. Было опасение за сохранность моих рук, такая и голову откусит легко, не то что руку или там пальцы.