Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
236 мин, 1 сек 23345
Теперь, когда он снова походил на прежнего Рона, Гарри решился спросить его, что же все-таки произошло.
— Что произошло? Да я и сам толком не знаю. — Рон отправил в рот корку от пирога и облизал пальцы. — Мы уже спать ложились, когда закричала Кристи. Мерлин, какое счастье, что она не выносит заглушающих чар: ты представляешь, что было бы, если бы мы ее не услышали?!
Подходящих слов у Гарри не нашлось, и он молча кивнул.
— Ну вот. Герми вошла в детскую и только взяла Кристи на руки, как стекло разлетелось вдребезги, — зверь высадил раму и ворвался в дом. К счастью, Герми не растерялась, выскочила из комнаты и наложила запирающее заклинание на дверь. Когда мы с Герми вернулись в детскую, оборотня там уже не было. Отец говорит, что этой ночью напали еще на четырнадцать человек — все дети, и трое из них уже умерли, а остальные заражены. Я все никак прийти в себя не могу.
Гарри, потрясенный, молчал. Там, в кабинете министра, он не осознал, насколько ужасно произошедшее — спокойный тон Дамблдора лишал сообщение драматизма.
— Отец рассказывал, что оборотням помогал маг-человек, он снимал защитные чары и прикрывал отход. Если его найти, можно обнаружить место, где прячутся «дикие» оборотни.
— Дикий оборотень, — Гарри невольно улыбнулся.
— Да, теперь их делят на «диких» и«мирных». — Рон запустил пятерню в волосы. — Столько лет не было нападений на людей, и вот — пожалуйста. В чем дело, а?
— А Ремус ничего не рассказывал? Где он, кстати?
— Скоро придет. Он хотел с тобой поговорить.
— Гарри!
Гермиона вошла стремительно, чмокнула Гарри в щеку.
— Ты заставил Рона поесть? Какой ты молодец. А для меня что-нибудь оставили?
— Ты бросила Кристи одну? — Рон с гневом взглянул на жену.
— Она спит, а Молли сидит рядом и вяжет ей свитер. В этом свитере Кристи будет похожа на цирковую обезьянку.
Гермиона держалась с подчеркнутым хладнокровием, но черные тени под глазами состарили ее на несколько лет. Гарри видел, насколько тяжело ей дается показная невозмутимость.
В отличие от нее, Рон не мог совладать с собой. Беспокойство заставляло его расхаживать, как автомат, взад и вперед по кухне.
— Пойду, посижу с ней, — не выдержал он наконец.
— Только не разбуди.
Гермиона посмотрела ему вслед и вздохнула.
— Раньше я не знала, что такое страх, — она отложила вилку и потерла покрасневшие глаза. — Страх за себя — ничто по сравнению со страхом за своего ребенка. Больше всего мне хочется прижать Кристи к груди и не выпускать, — но так же нельзя. Мы сейчас все должны держаться. Думать, как уберечь Кристи, если нападение повторится, а не устраивать коллективную истерику. Молли меня понимает, а вот Рон…
Она задумалась.
— Знаешь, Гарри, мне кажется, что он испытывает чувство вины.
— Вины?
— Да. Кристи такая крикливая, иногда это просто с ума сводит, Рон и сказал пару раз в сердцах: «Зачем мы только решили завести еще ребенка! Лучше б ее не было!» Я сама иногда об этом думала. А теперь вот мы оба поняли, что лучше ее и нет.
Гермиона слабо улыбнулась.
— Но Рон ведь это не всерьез говорил, — заметил Гарри. — Это…
Он замялся, подыскивая подходящее слово.
— … нелогично? — Гермиона нетерпеливо покачала головой, живо напомнив Гарри ту школьницу, которая искренне не выносила, когда кто-то чего-то не понимал. — Большинство людей поступают нелогично, Гарри. Ты сам, к примеру, — когда ты в последний раз, перед тем, как что-нибудь сделать, задал себе вопрос: а каковы будут последствия моего поступка?
— Никогда, — Гарри засмеялся. — Ты же знаешь: я никогда не думаю, я сразу прыгаю.
— Да, почти все так и поступают. Чтобы быть логичным, нужно заглянуть в себя, рассмотреть собственные скрытые побуждения, а скрыты они как раз потому, что мы не хотим их видеть. Проще дать волю базовым эмоциям. Рон подсознательно чувствует себя виноватым, поскольку хотел отделаться от Кристи — не по-настоящему, конечно, однако мысли у него такие были, — и преувеличенной заботой старается искупить эту мнимую вину. Но истинной причины своей нервозности он не понимает, и это заставляет его нервничать еще сильнее.
— Это все только твои догадки, — заметил Гарри. — Не думаю, что Рон чувствует какую-то вину, просто характер у него не такой, как у тебя. Он не привык сдерживаться, только и всего.
— Может и так, — Гермиона зевнула. — Как я хочу спать, просто умираю!
— Так ляг, поспи. А с Кристи пусть сидит Рон, раз уж он изъявил такое желание, — раздался знакомый голос.
Гарри обернулся. Стоило Молли появиться в дверях, и кухня сразу повеселела и перестала казаться опустевшей.
— Здравствуй, дорогой, — Молли пополнела с тех пор, как Гарри виделся с ней в последний раз, но лицо ее по-прежнему оставалось моложавым. — Рон выжил меня из спальни. Сказал, что звяканье спиц мешает его дочери спать. А кто-то еще меня называет клушей!
Они с Гермионой обменялись понимающими улыбками.
— Что произошло? Да я и сам толком не знаю. — Рон отправил в рот корку от пирога и облизал пальцы. — Мы уже спать ложились, когда закричала Кристи. Мерлин, какое счастье, что она не выносит заглушающих чар: ты представляешь, что было бы, если бы мы ее не услышали?!
Подходящих слов у Гарри не нашлось, и он молча кивнул.
— Ну вот. Герми вошла в детскую и только взяла Кристи на руки, как стекло разлетелось вдребезги, — зверь высадил раму и ворвался в дом. К счастью, Герми не растерялась, выскочила из комнаты и наложила запирающее заклинание на дверь. Когда мы с Герми вернулись в детскую, оборотня там уже не было. Отец говорит, что этой ночью напали еще на четырнадцать человек — все дети, и трое из них уже умерли, а остальные заражены. Я все никак прийти в себя не могу.
Гарри, потрясенный, молчал. Там, в кабинете министра, он не осознал, насколько ужасно произошедшее — спокойный тон Дамблдора лишал сообщение драматизма.
— Отец рассказывал, что оборотням помогал маг-человек, он снимал защитные чары и прикрывал отход. Если его найти, можно обнаружить место, где прячутся «дикие» оборотни.
— Дикий оборотень, — Гарри невольно улыбнулся.
— Да, теперь их делят на «диких» и«мирных». — Рон запустил пятерню в волосы. — Столько лет не было нападений на людей, и вот — пожалуйста. В чем дело, а?
— А Ремус ничего не рассказывал? Где он, кстати?
— Скоро придет. Он хотел с тобой поговорить.
— Гарри!
Гермиона вошла стремительно, чмокнула Гарри в щеку.
— Ты заставил Рона поесть? Какой ты молодец. А для меня что-нибудь оставили?
— Ты бросила Кристи одну? — Рон с гневом взглянул на жену.
— Она спит, а Молли сидит рядом и вяжет ей свитер. В этом свитере Кристи будет похожа на цирковую обезьянку.
Гермиона держалась с подчеркнутым хладнокровием, но черные тени под глазами состарили ее на несколько лет. Гарри видел, насколько тяжело ей дается показная невозмутимость.
В отличие от нее, Рон не мог совладать с собой. Беспокойство заставляло его расхаживать, как автомат, взад и вперед по кухне.
— Пойду, посижу с ней, — не выдержал он наконец.
— Только не разбуди.
Гермиона посмотрела ему вслед и вздохнула.
— Раньше я не знала, что такое страх, — она отложила вилку и потерла покрасневшие глаза. — Страх за себя — ничто по сравнению со страхом за своего ребенка. Больше всего мне хочется прижать Кристи к груди и не выпускать, — но так же нельзя. Мы сейчас все должны держаться. Думать, как уберечь Кристи, если нападение повторится, а не устраивать коллективную истерику. Молли меня понимает, а вот Рон…
Она задумалась.
— Знаешь, Гарри, мне кажется, что он испытывает чувство вины.
— Вины?
— Да. Кристи такая крикливая, иногда это просто с ума сводит, Рон и сказал пару раз в сердцах: «Зачем мы только решили завести еще ребенка! Лучше б ее не было!» Я сама иногда об этом думала. А теперь вот мы оба поняли, что лучше ее и нет.
Гермиона слабо улыбнулась.
— Но Рон ведь это не всерьез говорил, — заметил Гарри. — Это…
Он замялся, подыскивая подходящее слово.
— … нелогично? — Гермиона нетерпеливо покачала головой, живо напомнив Гарри ту школьницу, которая искренне не выносила, когда кто-то чего-то не понимал. — Большинство людей поступают нелогично, Гарри. Ты сам, к примеру, — когда ты в последний раз, перед тем, как что-нибудь сделать, задал себе вопрос: а каковы будут последствия моего поступка?
— Никогда, — Гарри засмеялся. — Ты же знаешь: я никогда не думаю, я сразу прыгаю.
— Да, почти все так и поступают. Чтобы быть логичным, нужно заглянуть в себя, рассмотреть собственные скрытые побуждения, а скрыты они как раз потому, что мы не хотим их видеть. Проще дать волю базовым эмоциям. Рон подсознательно чувствует себя виноватым, поскольку хотел отделаться от Кристи — не по-настоящему, конечно, однако мысли у него такие были, — и преувеличенной заботой старается искупить эту мнимую вину. Но истинной причины своей нервозности он не понимает, и это заставляет его нервничать еще сильнее.
— Это все только твои догадки, — заметил Гарри. — Не думаю, что Рон чувствует какую-то вину, просто характер у него не такой, как у тебя. Он не привык сдерживаться, только и всего.
— Может и так, — Гермиона зевнула. — Как я хочу спать, просто умираю!
— Так ляг, поспи. А с Кристи пусть сидит Рон, раз уж он изъявил такое желание, — раздался знакомый голос.
Гарри обернулся. Стоило Молли появиться в дверях, и кухня сразу повеселела и перестала казаться опустевшей.
— Здравствуй, дорогой, — Молли пополнела с тех пор, как Гарри виделся с ней в последний раз, но лицо ее по-прежнему оставалось моложавым. — Рон выжил меня из спальни. Сказал, что звяканье спиц мешает его дочери спать. А кто-то еще меня называет клушей!
Они с Гермионой обменялись понимающими улыбками.
Страница 31 из 66
