Соловьиный остров

— Разумеется, ты знаешь, что у нас произошло? Ну конечно, знаешь! Как поживает Альбус? Я давным-давно его не видела, с тех пор, как распался Орден. Ужасные были времена, но наши собрания я всегда вспоминаю с удовольствием. Какие вы все тогда были молоденькие, и ты, Гарри, и Рон с Гермионой! — Молли взглянула на часы. — Видишь, никакой «Смертельной опасности». Я Рону говорю: успокойся, не волнуйся так, но разве он меня слушает? А Альбус все только приветы через Артура передает. Такой занятой! — Молли лукаво улыбнулась и перешла к делу. — Как там мой Билл?

Гарри замялся.

— Ну, довольно неплохо, — учитывая обстоятельства.

— Его брак был ошибкой, — спокойно сказала Молли. — Эта женщина нисколько ему не подходит. Красивая, да, — но уж очень любит, чтобы весь мир вращался вокруг нее. Эгоистка. Флер непременно нужно, чтобы ей приносили жертвы — без этого ей жизнь не в радость. Билл все еще под арестом?

— Для Минервы и ее мужа он — гость. К нему хорошо относятся, Молли, — Гарри избегал смотреть ей в глаза.

— Я слышала, Аластор Хмури болен? — Молли переменила тему беседы.

— Да, утром мы с Кингсли отвезли его в Святого Мунго. Жалкое зрелище… Дамблдор назначил меня руководителем следственной группы.

— Ты, конечно, отпустишь Билла?

Гарри замер с открытым ртом. Потом, собравшись с духом, проговорил:

— Молли, я… я не могу этого сделать сейчас. Понимаешь, он…

— Ты ведь не подозреваешь Билла в убийстве? — холодно спросила Молли.

— Нет, конечно! Но я… Молли, я непременно найду настоящего убийцу!

— Разумеется, — Молли поднялась. — Пойду, спрошу молодых людей на лужайке, не желают ли они пообедать. До свиданья, Гарри.

Гарри в растерянности поглядел на Гермиону. Та пожала плечами.

— А чего ты ожидал? Взрыва радости?

— Она же не думает, что я могу просто взять и отпустить Билла? Да я просто права не имею этого сделать!

— Конечно, Гарри, — Гермиона сочувственно кивнула. — Но ты для Молли все равно, что родной, а стало быть, и Билл тебе вроде как брат… Нет, понимания от нее сейчас не жди. Она живет сердцем, а сердце ее подсказывает: то, что ты делаешь — неправильно.

— Я делаю, что должен, — твердо заявил Гарри. — Ничего с Биллом не случится, если он лишнюю неделю прогостит в Инверэри. Постарайся, пожалуйста, донести до Молли эту мысль.

— Постараюсь, — Гермиона тоскливо поглядела в потолок. — Знаешь, чего бы мне сейчас хотелось? Жить на последнем этаже небоскреба, чтобы уж точно никто не смог запрыгнуть ко мне в окно. Гарри, как мне страшно!

Гарри промолчал. Утешать ее было бессмысленно, да и чем бы он мог ее утешить?

— Я пойду, — сказал он. — Передай Ремусу, я буду ждать его в своей квартире.

Он поцеловал Гермиону в щеку. Щека слабо пахла детским мылом и молоком.

— Я еще загляну, — сказал он вежливо.

Гермиона недоверчиво улыбнулась и ответила:

— Выбери для этого более спокойное время, Гарри, — когда мы все не будем бегать по стенам.

«Как мерзко, — Гарри сокрушенно покачал головой. — Лучше бы я не приходил! Бедная Молли — но что я могу поделать? Только поймать поскорее убийцу, кто бы он ни был».

День был морозный и ясный, воздух переливался, как опал.

Гарри взглянул на опал в перстне, который носил, не снимая, и горько улыбнулся. Окружающий мир прекрасен, но жить в нем порой бывает тяжело.

Гарри был от дома в двух шагах, когда услышал:

— Гарри! Постой!

Гарри обернулся. Запыхавшийся Люпин помахал ему рукой и перешел на медленный шаг.

«Мерлин, как он постарел!»

Сердце Гарри болезненно защемило: Ремус исхудал, морщин на лице заметно прибавилось, волосы совсем поседели. Полнолуние всегда его истощало, однако сегодня он выглядел особенно скверно.

— Что ж ты, Гарри, заставляешь старого человека бегать галопом? — Люпин улыбнулся. Он слегка задыхался и прижимал руку к сердцу.

— Ладно тебе прибедняться, — тоже мне, старик нашелся, — сказал Гарри, стараясь, чтобы шутливость его тона не казалась натужной. — Я тебя не дождался. Хочешь вернуться в Нору?

— Нет, Гарри, — Ремус невесело улыбнулся. — Я гостил у Молли и Артура, пока Дора в командировке, только теперь мне лучше вернуться к себе домой. Не хочу вызывать у них неприятные ассоциации.

— Ремус! Как ты можешь так говорить? Ну хорошо, поднимемся ко мне.

— Нет, Гарри, я… Все в порядке. Тут скверик неподалеку, давай посидим на скамейке, подышим свежим воздухом.

Гарри задумался, где Люпин провел сегодняшнюю ночь, но спросить не решился.

— Ты хотел со мной поговорить?

— Да, — Ремус помолчал, собираясь с мыслями. — О Грейбеке.

— Ты видел его?

— Если бы я его видел, Гарри, и если бы он увидел меня, — мягко сказал Люпин, — я, скорее всего, сейчас бы с тобой не разговаривал. У меня есть источники информации в его окружении. После войны большинство из нас живет нормальной — если можно так выразиться — жизнью. Точнее, жило до недавнего времени. С тех пор, как вернулся Фенрир, люди начинают смотреть на нас с ужасом, и я их понимаю. Если Грейбека не остановить сейчас, мы снова вернемся к тому, что все оборотни без разбора сделаются изгоями. Мы не хотим этого.