Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
236 мин, 1 сек 23364
Димсдейл и Шеклболт подхватили бьющуюся в конвульсиях старуху под руки и оттащили ее на диван. Вбежала запыхавшаяся мадам Мераль с саквояжем, Чоу испуганно выглядывала из-за ее плеча.
— Что? — она склонилась над старухой.
Та лежала неподвижно, судороги прекратились, из искривленного рта на подбородок стекала зеленоватая пена.
Мадам Мераль огляделась. Заметив валяющуюся рюмку, она подняла ее и понюхала, потом опустилась на колени и провела палочкой над влажной дорожкой на ковре. Поглядев на вспыхнувший бирюзовый огонь, мадам Мераль кивнула.
— Что же вы? — тихо спросил Димсдейл. — Почему вы медлите? Помогите ей.
— Боюсь, что вашей матери уже не помочь. Яд действует мгновенно. Фактически она умерла в тот момент, когда выпила содержимое этой рюмки.
— Довольно, — простонал Димсдейл, — я больше не могу!
Он закрыл лицо руками. Минерва, бледная, потрясенная, обняла его, утешая.
— Что это? Как это? Как это произошло? — лепетала Флер.
— Не волнуйся, дорогая, — автоматически сказал Билл.
— Не волноваться? Mon Dieu! Да ведь это моя 'юмка! Это я должна была выпить!
— Возможно, это было самоубийство, — предположила мадам Мераль.
— Что вы несете? — набросился на нее Димсдейл. — Какое еще самоубийство?!
Мадам Мераль невозмутимо отвечала:
— Простите, что я это говорю, но только что она потеряла сына. Возможно, в минуту слабости…
— Моя мать не знала, что такое слабость.
Димсдейл приложил руку к груди, точно надеясь успокоить бьющееся сердце, как успокаивают поглаживанием встревоженное животное.
— Нет, это я должна была уме'еть! Я! Я! Это меня…
Билл зажал ей рот ладонью.
— Дайте ей что-нибудь, быстро, — сказал он мадам Мераль. — У нее истерика, разве вы не видите?
— Мне нужен чистый стакан.
Домовый эльф, трясясь всем своим тщедушным тельцем, подал мадам Мераль стакан воды. Вздохнув, она накапала в него бурой дурно пахнущей жидкости и протянула Флер. Та оттолкнула ее руку.
— Я не стану это пить.
— Ну-ка прекрати, — Билл взял стакан и приподнял заплаканное лицо жены за подбородок. — Кому здесь нужно убивать тебя, дурочка? Пей!
Флер покорно выпила. Минерва тем временем укрыла пледом тело старухи.
— Гарри, что нам делать? — прошептала Тонкс. — Нам нужно в Центр. Ремус…
— О, Мерлин, дай мне силы, — пробормотал Гарри. — Кингсли, не знаю, как ты управишься в аврорате, — два часа ночи, черт возьми! кого и где сейчас искать, не представляю, — но Дору я в Центр одну не отпущу.
— Я могу отправиться в Лондон, если кто-нибудь посидит с Джанет, — сказала мадам Мераль.
— Я присмотрю за ней, — Минерва погладила мужа по руке. — Как ты?
— В порядке, — глухо ответил Димсдейл. — Иди.
— Собирайся, Дора, я сейчас.
Гарри вышел в коридор.
Чоу выскользнула из библиотеки тихо, как тень; Гарри слышал ее шаги впереди.
Рюмка в тонкой руке, широкий рукав шелковой мантии доходит до кончиков пальцев. Тихий, страстный голос: «Это несправедливо! Она должна быть наказана».
Кто мог предположить, что старая миссис Димсдейл выпьет из чужого бокала? А Флер, своенравная Флер, — ей ничего не стоило махнуть рукой на предупреждения мужа и пригубить отравленное вино?
Чоу стояла в темной гостиной, прижавшись лбом к стеклу, обхватив себя руками. Услышав шаги, она слабо вскрикнула и обернулась.
— Гарри, это ты… Как ты меня напугал!
— Чоу, нам нужно поговорить.
— Будет лучше, если ты присядешь, Чоу.
Чоу попятилась, не отрывая взгляда от лица Гарри, провела рукой по спинке высокого деревянного стула и села. Губы ее подрагивали.
В воздухе сгущалась особая атмосфера, как перед началом суда. Только не совсем ясно было, кто перед Гарри — преступник или жертва?
— О чем мы будем говорить, Гарри? — Вопрос прозвучал мягко и отстраненно.
На вопрос, заданный таким тоном, должен последовать ответ: «Как тебе понравилась последняя книга Фабиуса Мильтона?»
— О мести. О ревности. О наказании.
Чоу легко вздохнула и сцепила тонкие пальцы в замок.
— Начнем с начала. Ты рассказала Дамблдору и Минерве, что Флер собирается тебя убить.
— Я так думала, — Чоу взглянула на Гарри искоса, гладко причесанная узкая голова и блестящие темные глаза делали ее похожей на ящерку.
— Нет, не думала. И я начал не с начала. Ты узнала, что муж изменяет тебе с Флер, и решила убить обоих.
— Гарри!
— Что ты нам сказала? Что Флер решила устранить соперницу? Смешно. Это тебе нужно было устранить соперницу. Счастливую соперницу, которая открыто состояла в связи с твоим мужем. Флер смеялась над тобой, над твоими чувствами, а твой муж делал вид, будто ничего не происходит. Они заслуживали наказания. Вот только никто не собирался их наказывать, и ты решила восстановить справедливость сама.
Чоу сделала протестующий жест. Гарри продолжал:
— Что? — она склонилась над старухой.
Та лежала неподвижно, судороги прекратились, из искривленного рта на подбородок стекала зеленоватая пена.
Мадам Мераль огляделась. Заметив валяющуюся рюмку, она подняла ее и понюхала, потом опустилась на колени и провела палочкой над влажной дорожкой на ковре. Поглядев на вспыхнувший бирюзовый огонь, мадам Мераль кивнула.
— Что же вы? — тихо спросил Димсдейл. — Почему вы медлите? Помогите ей.
— Боюсь, что вашей матери уже не помочь. Яд действует мгновенно. Фактически она умерла в тот момент, когда выпила содержимое этой рюмки.
— Довольно, — простонал Димсдейл, — я больше не могу!
Он закрыл лицо руками. Минерва, бледная, потрясенная, обняла его, утешая.
— Что это? Как это? Как это произошло? — лепетала Флер.
— Не волнуйся, дорогая, — автоматически сказал Билл.
— Не волноваться? Mon Dieu! Да ведь это моя 'юмка! Это я должна была выпить!
— Возможно, это было самоубийство, — предположила мадам Мераль.
— Что вы несете? — набросился на нее Димсдейл. — Какое еще самоубийство?!
Мадам Мераль невозмутимо отвечала:
— Простите, что я это говорю, но только что она потеряла сына. Возможно, в минуту слабости…
— Моя мать не знала, что такое слабость.
Димсдейл приложил руку к груди, точно надеясь успокоить бьющееся сердце, как успокаивают поглаживанием встревоженное животное.
— Нет, это я должна была уме'еть! Я! Я! Это меня…
Билл зажал ей рот ладонью.
— Дайте ей что-нибудь, быстро, — сказал он мадам Мераль. — У нее истерика, разве вы не видите?
— Мне нужен чистый стакан.
Домовый эльф, трясясь всем своим тщедушным тельцем, подал мадам Мераль стакан воды. Вздохнув, она накапала в него бурой дурно пахнущей жидкости и протянула Флер. Та оттолкнула ее руку.
— Я не стану это пить.
— Ну-ка прекрати, — Билл взял стакан и приподнял заплаканное лицо жены за подбородок. — Кому здесь нужно убивать тебя, дурочка? Пей!
Флер покорно выпила. Минерва тем временем укрыла пледом тело старухи.
— Гарри, что нам делать? — прошептала Тонкс. — Нам нужно в Центр. Ремус…
— О, Мерлин, дай мне силы, — пробормотал Гарри. — Кингсли, не знаю, как ты управишься в аврорате, — два часа ночи, черт возьми! кого и где сейчас искать, не представляю, — но Дору я в Центр одну не отпущу.
— Я могу отправиться в Лондон, если кто-нибудь посидит с Джанет, — сказала мадам Мераль.
— Я присмотрю за ней, — Минерва погладила мужа по руке. — Как ты?
— В порядке, — глухо ответил Димсдейл. — Иди.
— Собирайся, Дора, я сейчас.
Гарри вышел в коридор.
Чоу выскользнула из библиотеки тихо, как тень; Гарри слышал ее шаги впереди.
Рюмка в тонкой руке, широкий рукав шелковой мантии доходит до кончиков пальцев. Тихий, страстный голос: «Это несправедливо! Она должна быть наказана».
Кто мог предположить, что старая миссис Димсдейл выпьет из чужого бокала? А Флер, своенравная Флер, — ей ничего не стоило махнуть рукой на предупреждения мужа и пригубить отравленное вино?
Чоу стояла в темной гостиной, прижавшись лбом к стеклу, обхватив себя руками. Услышав шаги, она слабо вскрикнула и обернулась.
— Гарри, это ты… Как ты меня напугал!
— Чоу, нам нужно поговорить.
16
Гарри сделал над собой усилие и начал:— Будет лучше, если ты присядешь, Чоу.
Чоу попятилась, не отрывая взгляда от лица Гарри, провела рукой по спинке высокого деревянного стула и села. Губы ее подрагивали.
В воздухе сгущалась особая атмосфера, как перед началом суда. Только не совсем ясно было, кто перед Гарри — преступник или жертва?
— О чем мы будем говорить, Гарри? — Вопрос прозвучал мягко и отстраненно.
На вопрос, заданный таким тоном, должен последовать ответ: «Как тебе понравилась последняя книга Фабиуса Мильтона?»
— О мести. О ревности. О наказании.
Чоу легко вздохнула и сцепила тонкие пальцы в замок.
— Начнем с начала. Ты рассказала Дамблдору и Минерве, что Флер собирается тебя убить.
— Я так думала, — Чоу взглянула на Гарри искоса, гладко причесанная узкая голова и блестящие темные глаза делали ее похожей на ящерку.
— Нет, не думала. И я начал не с начала. Ты узнала, что муж изменяет тебе с Флер, и решила убить обоих.
— Гарри!
— Что ты нам сказала? Что Флер решила устранить соперницу? Смешно. Это тебе нужно было устранить соперницу. Счастливую соперницу, которая открыто состояла в связи с твоим мужем. Флер смеялась над тобой, над твоими чувствами, а твой муж делал вид, будто ничего не происходит. Они заслуживали наказания. Вот только никто не собирался их наказывать, и ты решила восстановить справедливость сама.
Чоу сделала протестующий жест. Гарри продолжал:
Страница 42 из 66
