Соловьиный остров

А, вот это интересно: с помощью Klavis Regis не только человек может взять власть над оборотнем, но сам оборотень может навсегда освободиться от власти Луны, рискуя при этом, однако, навсегда остаться в звериной шкуре — в случае, если волчья суть возобладает в нем над человеческой (слог автора был туманен, и Гарри не совсем понял, что здесь имеется в виду). Больше того, Фробениус выдвинул гипотезу о том, что можно излечить всех страдающих ликантропией на Британских островах при определенном стечении обстоятельств, но наступление условий, необходимых для этого, было настолько маловероятно, что гипотеза его навсегда должна была остаться непроверенной. Во-первых, в жертву должна была быть принесена кровь оборотня — но вряд ли маг, совершающий ритуал, мог ошибиться подобным образом. Далее, Источник слез, являющийся force animae Соловьиного острова, надлежало уничтожить, в краткий промежуток, пока Остров умирал, произнести формулу освобождения и бросить в Источник только что собранный, вошедший в полную силу Klavis Regis. При том что это — лишь гипотеза, заметил Фробениус, нужно очень сильно печься о страдающих ликатропией людях, чтобы пренебречь великой властью и рисковать самой жизнью ради туманной и неверной перспективы их исцеления.

А вдруг Люпин на это решился?

Гарри отбросил книгу и заметался по тесной, как корабельная каюта, комнатке. Исцелить всех оборотней! И тех детей тоже.

Но кого Ремус мог бы принести в жертву? Какой из его приятелей-оборотней отправится с ним на остров, чтобы кровью своей послужить общему делу? Гарри представил себе Ремуса Люпина в потрепанной мантии, из которой Тонкс так и не сумела его вытряхнуть, приносящего кровавую жертву. Нет, Ремус не способен… разве что Грейбека.

Гарри задумался, вперившись в окно невидящим взглядом. Краем сознания он отметил, что человек в серой мантии, быстро и целеустремленно шагающий среди темных кустов по направлению к дому — это Драко Малфой. Мысли Гарри сейчас были далеко от всех Малфоев на свете.

Не имеет ли место обратная ситуация: Фенрир Грейбек в роли героя-освободителя и Ремус Люпин в роли агнца на заклание? Гарри подышал на стекло и пальцем начертил знак вопроса на туманном пятне. Что бы там ни говорил Ремус, Гарри с трудом мог представить себе, как Грейбек читает эту книгу, написанную тяжелым, пространным слогом, напичканную латинскими фразами и алхимическим терминами.

Волосы на затылке зашевелились от сквозняка. Гарри не успел обернуться, как мир вокруг него сжался и превратился в Железную Деву. В этот момент Гарри хотел бы умереть — только бы не чувствовать боли, которая выжигала ему внутренности, током бежала по тоненьким проводам нервов и взрывалась в мозгу чудовищным, невыносимым разрядом.

Когда он немного пришел в себя, то обнаружил, что стоит на четвереньках на полу. Вставать ему не хотелось — хотелось свернуться клубком и лежать, дожидаясь, когда же милосердная смерть лишит его способности к страданию.

— Ты с ума сошел? — прохрипел он.

Очки слетели, и Гарри не находил в себе сил поднять их, но ему не требовалось видеть, чтобы узнать эту расплывчатую фигуру.

— Что ты ему наговорил? — голос Драко срывался, словно это его сейчас подвергли Crucio.

— Ты решил отдохнуть в Азкабане? — Гарри тяжело поднялся, цепляясь за стену.

— Мы почти помирились, — Драко его не слушал. — А теперь он видеть меня не желает. Что ты сделал? Что ты сказал ему?

С изумлением Гарри увидел, что в глазах Драко стоят слезы.

Остаточная вспышка боли прострелила позвоночник.

— Я… — Гарри стиснул зубы, дожидаясь, когда приступ закончится, — я рассказал ему, что было между нами на Соловьином.

— Ничего между нами не было! — лицо Драко исказилось, и Гарри понял, что второго Crucio ему не миновать.

Он вытянул руку.

— Не сходи с ума. Я поговорю со Снейпом, я объясню ему…

— Ничего ты ему не объяснишь. Меня он слушать не стал — тебя тем более не станет.

Драко в изнеможении опустился на кровать.

— Для чего ты ему это рассказал, идиот?

— Дамблдор сказал, что Люциус женится, и мне показалось, что Снейп надо мной смеется, — объяснил Гарри.

— Отец велел тебе проваливать ко всем чертям?

— Нет. Я… все объяснил.

— Надо было убить тебя там, на острове, — задумчиво сказал Драко после паузы. — Стукнул бы тебя камнем по голове, никто бы и не узнал.

— Прости, — невесело отозвался Гарри. — Не везет нам с тобой, верно?

— Да, — подтвердил Драко. — С тех пор, как я впервые тебя увидел, мне постоянно не везет. Отец вправду женится?

— Разве про него можно что-то сказать наверняка? — Гарри с кряхтеньем сел на кровать. — Убирайся отсюда. Это моя комната.

— Угу, — промычал Драко и не пошевелился.

Какое-то время они молчали.

— Как странно, — сказал Гарри, глядя на голубоватые лунные лучи, висящие параллельно полу в полупрозрачной тьме. — Ты веришь в приметы?

— Что?

— Ну, веришь ли ты, что рассыпать соль или пройти под стремянкой — к беде?

— Глупости все это, — неуверенно ответил Драко, но задумался. — Почему ты спрашиваешь?