Сострадание

Ночью спал плохо, Страдание душило меня. Ветер образовал в облаках разрывы, и через них едва пробивался печальный лунный свет. Приходилось предельно концентрироваться, чтобы позорные слезы не полились из глаз. Я подкатывал к приоткрытой форточке, чтобы прохладный воздух хоть немного бодрил меня. Только к утру я забылся тревожным, неглубоким сном, который практически не принес облегчения.

Ночью за нечестивцем приехал Надзор и забрал его. Не было его больше месяца, так что мы были предоставлены сами себе.

Страдание не давало мне нормально жить. Как вода в ручье переливает через запруду, так и мысли мои, как их не сдерживай, возвращались к нечестивцу. Что с ним, чем он занимается? Да, такие вот подлые мысли.

Я знал, в принципе, что занимается он тем же, чем и вся нечисть. По ночам, когда все люди за исключением стражей, судей и повинных спят, они создают ночное освещение. На специальных площадках, окруженных аккуратными решеточками, их подключают через наручники с проводами к фонарикам. Нечестивцы берут в руки мелки, в которые внедрены специальные реагенты. Эти реагенты вступают в химико-физическое взаимодействие с кровью нечестивцев, и по проводам бежит ток, который зажигает фонарик. Считается, что это очень остроумное техническое решение, я даже делал по нему доклад в школе. Но я так и не понял, почему оно такое эффективное — ведь нечестивцев нужно кормить, тратиться на одежду, а обыкновенные химические батареи нужно бы было только заправлять реагентами. К сожалению, подробной информации по этому вопросу я так и не нашел, в библиотеках ее не оказалось.

Реагенты в мелках ядовиты и постепенно убивают нечестивцев. Но сочувствовать им и даже просто обращать на них внимание незачем, так велит Великое Равновесие. Более того, явлена Великая Милость. Чтобы нечестивцам некогда было себя жалеть, они всю ночь рисуют мелками картины на добродетельные темы. Потом эти картины украшают город до ночи, когда перед началом осветительного периода нечестивцы вычищают площадку от своей мазни и снова рисуют картину. Все сюжеты картин утверждены, добавления и удаления бывают очень редко. Как правило, тему картины им меняют раз в месяц, поэтому они в основном рисуют одно и то же. В детстве они выполняют задания попроще, а когда начинают удовлетворительно выполнять их, дают более сложные. Благодаря этому многие достигают совершенства — в какой бы день они не рисовали, их картины одинаковы.

Так они и рисуют, пока не отрисовывают себя до конца. Кончаются мелки, и кончается их жизнь. Люди-мелки.

То есть не люди, а нечисть, конечно. Нечисть с уродливыми конечностями. В конце концов, они искупают грехи и тем самым зарабатывают право быть Милостиво Уничтоженными.

И наш нечестивец зарабатывает право быть Милостиво Уничтоженным, так что нечего его жалеть.

Не было его целых два месяца. Наверное, я истосковался по оплевыванию, потому что иногда во сне в идел лицо нечестивца в потеках. Странно, во сне он плакал. Хотя нечестивцы и не умеют владеть собой, наш был не таким. Только иногда, когда ему было лет десять, в первый года его искупления, на глазах его блестели слезы, но все-таки они не лились, и он не рыдал. Кроме самого последнего случая, когда Вальга переехала ему ногу. Но тут-то он вообще сошел с катушек, показал себя, что называется «во всей красе». Но что ждать он нечестивцев. Наверное, ему было больно, а он не мог понять, что нужно сдерживаться.

Вальгу с Аепрерной вызвали на дознание в морально-оздоровительный лагерь. Их не было неделю. Вернулись они тихие, ни с кем не разговаривали, даже между собой перестали болтать. Раньше как только услышишь дурацкий смех и щебет — уже знаешь, что это Вальга с Аепрерной, а теперь они проезжали мимо, потупив глаза, и даже не всегда здоровались.

Наконец Байзер радостно объявил, что правосудие восторжествовало, и нечестивец после наказания готов снова предстать для Оплевывания. В связи с этим он просил приехать на полчаса раньше обычного.