Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
172 мин, 35 сек 4159
P.S. Когда мы выберемся, я буду месяц кормить тебя печеными и копчеными крылышками, пожалеешь, что Господь вообще отстегнул курам крылья«.»
Ангел,
а тебя совсем не волнуют планы моих свихнувшихся родителей на заморских принцесс? В отличие от Кхмерской, после победы мы не сможем держать их в темнице, совесть не позволит (ну я надеюсь!), поэтому придется отбиваться от них руками и ногами. Или сбегать вдвоем в ночи. Или тайно венчаться у доверенного священника. Но я обещаю поразмыслить об этом позже.
Судя по всему, Тарью в детстве уронили с пеленального столика, а мстить за синяк она решила всему миру. Раз она так ужасно болтлива и абсолютно уверена в своей неуязвимости, спроси, за что она невзлюбила Джиннов. Еще можно прямо поинтересоваться, где у нее ахиллесова пята (не верь, что слабостей нет, даже на солнце иногда прыщи), но вдруг ответ будет с подвохом? Я полагаю, у нас лишь один меткий бросок эликсиром ей в лицо, второго шанса не представится. Она не ест и не пьет при тебе, так ведь? Поэтому подмешать ей в напиток ничего не получится. И я очень боюсь, что после ответа она тебя убьет. Руки чешутся написать: «может, не стоит рисковать?» Ой, уже написал. Боюсь, боюсь до колик. Даже сидя по уши в дерьме без надежды когда-нибудь опять тебя увидеть, я не могу тебя потерять.
Пожалуйста, проведи занятия по корзиномячу, потренируйся с мышками или с бросками в стенку, а на контрольном тесте — выдай всё за нечаянную неуклюжесть, пожертвуй, ну… ты понял. Ведь если ты ее поцелуешь, я всего лишь умру от сердечного приступа, зато Тарья не прихлопнет тебя одним мощным дуновением. И выдай команду обворовать тюремщика: беру ключи и отправлюсь этой же ночью взламывать калькулятор. Нечего зря время терять. Конечно жаль, что мы не взяли в поход твоего гениального Ману и не приложились его талантами прямо в продукцию бракованных яблочников, но, может, я сам попробую? Я не такой тупой: сидя пятнадцать лет в замке у Торма, читал Льва Николаевича на французском, смотрел балет по кабельному и изучал основы программирования на деревянных счетах. Сурово, по-дедовски. Деды бы точно мной гордились.
Если всё пройдет гладко — я вдруг поднимусь к тебе в башню, плача от радости, сниму кандалы и выброшу соевые батончики все до последнего. Если супергладко — от чугунных украшений освободит Дэз. А если вообще как в сказке — верну ремни, принесу корзину твоих любимых мухоморов и появлюсь в подобии неглиже (но не розовом… Ты ведь хочешь быть привязанным и обездвиженным на моей постели?
Дорогой,
за три минуты, что я читал письмо, ты одиннадцать раз свел меня с ума (и я подразумеваю отнюдь не голову), никакой соей и вегги-бургерами не убить теперь тестостерон, и всё же Кхмерская меня не получит.
Мы тут с Петрусом (мышиным королём) устроили мозговой штурм, корзиномяч отменили и организовали хитрый план падения Тарьи носом прямо в миску с эликсиром. Мыши натянули поперек дверного проема шелковую нить неизвестного китайского производителя, чтобы мегера ювелирно споткнулась сама, в трех метрах от ничего не подозревающего меня. Ибо подножку подставлять чревато — сразу будет ясно, кто виноват. У ловушки сидит дежурный мышь с плошкой молока и блинчиком (я хорошо забочусь о банде злоумышленников во имя спасения всех нас), сменщик приходит каждые три часа, иногда с детками (тогда я кладу им второй блинчик). Как только злобная ведьма явится в очередной раз меня домогаться и полетит через препятствие всем центнером своего веса, мышь быстро сожрет ее (нитку, не Тарью), и единственное доказательство диверсии растворится в желудочном соке. Результаты преступного сговора пришлю следующим письмом или с нарочным, а то и сам приду — если вдруг фее была предсказана смерть от смачно расквашенного носа.
Что касается твоих родителей и общегосударственной гомосековой проблемы… Я подозреваю, что по землям империй и королевств гуляет чумное поветрие, вызывающее слепоту и хроническое нежелание любить ближнего своего так, как нравится ближнему, а не самому себе. А посему из любви к тебе я готов идти на неслыханные жертвы: влезать в тесное платье от Выдры Вонг (полистал свежий выпуск лягушатного «Vogue», да и Петрус подтвердил: она сейчас в тренде, в отличие от криворуких отечественных портных), задыхаться в корсете из китового уса и променять кожаные ботинки на пыточные хрустальные туфельки, чтобы быть представленным в качестве княжны Ньюаркской, протанцевать один обязательный конкурсный бал дебютанток (Золушке я врежу по тыкве, остальные конкурентки мне не ровня) и наконец — вытерпеть многочасовое унижение перед толпами народа на церемонии венчания в церкви, по результатам которой меня нарекут твоей женой. Что скажешь? Потри за меня ушибленный зад, если грохнулся, читая эти строки.
Ангел,
а тебя совсем не волнуют планы моих свихнувшихся родителей на заморских принцесс? В отличие от Кхмерской, после победы мы не сможем держать их в темнице, совесть не позволит (ну я надеюсь!), поэтому придется отбиваться от них руками и ногами. Или сбегать вдвоем в ночи. Или тайно венчаться у доверенного священника. Но я обещаю поразмыслить об этом позже.
Судя по всему, Тарью в детстве уронили с пеленального столика, а мстить за синяк она решила всему миру. Раз она так ужасно болтлива и абсолютно уверена в своей неуязвимости, спроси, за что она невзлюбила Джиннов. Еще можно прямо поинтересоваться, где у нее ахиллесова пята (не верь, что слабостей нет, даже на солнце иногда прыщи), но вдруг ответ будет с подвохом? Я полагаю, у нас лишь один меткий бросок эликсиром ей в лицо, второго шанса не представится. Она не ест и не пьет при тебе, так ведь? Поэтому подмешать ей в напиток ничего не получится. И я очень боюсь, что после ответа она тебя убьет. Руки чешутся написать: «может, не стоит рисковать?» Ой, уже написал. Боюсь, боюсь до колик. Даже сидя по уши в дерьме без надежды когда-нибудь опять тебя увидеть, я не могу тебя потерять.
Пожалуйста, проведи занятия по корзиномячу, потренируйся с мышками или с бросками в стенку, а на контрольном тесте — выдай всё за нечаянную неуклюжесть, пожертвуй, ну… ты понял. Ведь если ты ее поцелуешь, я всего лишь умру от сердечного приступа, зато Тарья не прихлопнет тебя одним мощным дуновением. И выдай команду обворовать тюремщика: беру ключи и отправлюсь этой же ночью взламывать калькулятор. Нечего зря время терять. Конечно жаль, что мы не взяли в поход твоего гениального Ману и не приложились его талантами прямо в продукцию бракованных яблочников, но, может, я сам попробую? Я не такой тупой: сидя пятнадцать лет в замке у Торма, читал Льва Николаевича на французском, смотрел балет по кабельному и изучал основы программирования на деревянных счетах. Сурово, по-дедовски. Деды бы точно мной гордились.
Если всё пройдет гладко — я вдруг поднимусь к тебе в башню, плача от радости, сниму кандалы и выброшу соевые батончики все до последнего. Если супергладко — от чугунных украшений освободит Дэз. А если вообще как в сказке — верну ремни, принесу корзину твоих любимых мухоморов и появлюсь в подобии неглиже (но не розовом… Ты ведь хочешь быть привязанным и обездвиженным на моей постели?
Дорогой,
за три минуты, что я читал письмо, ты одиннадцать раз свел меня с ума (и я подразумеваю отнюдь не голову), никакой соей и вегги-бургерами не убить теперь тестостерон, и всё же Кхмерская меня не получит.
Мы тут с Петрусом (мышиным королём) устроили мозговой штурм, корзиномяч отменили и организовали хитрый план падения Тарьи носом прямо в миску с эликсиром. Мыши натянули поперек дверного проема шелковую нить неизвестного китайского производителя, чтобы мегера ювелирно споткнулась сама, в трех метрах от ничего не подозревающего меня. Ибо подножку подставлять чревато — сразу будет ясно, кто виноват. У ловушки сидит дежурный мышь с плошкой молока и блинчиком (я хорошо забочусь о банде злоумышленников во имя спасения всех нас), сменщик приходит каждые три часа, иногда с детками (тогда я кладу им второй блинчик). Как только злобная ведьма явится в очередной раз меня домогаться и полетит через препятствие всем центнером своего веса, мышь быстро сожрет ее (нитку, не Тарью), и единственное доказательство диверсии растворится в желудочном соке. Результаты преступного сговора пришлю следующим письмом или с нарочным, а то и сам приду — если вдруг фее была предсказана смерть от смачно расквашенного носа.
Что касается твоих родителей и общегосударственной гомосековой проблемы… Я подозреваю, что по землям империй и королевств гуляет чумное поветрие, вызывающее слепоту и хроническое нежелание любить ближнего своего так, как нравится ближнему, а не самому себе. А посему из любви к тебе я готов идти на неслыханные жертвы: влезать в тесное платье от Выдры Вонг (полистал свежий выпуск лягушатного «Vogue», да и Петрус подтвердил: она сейчас в тренде, в отличие от криворуких отечественных портных), задыхаться в корсете из китового уса и променять кожаные ботинки на пыточные хрустальные туфельки, чтобы быть представленным в качестве княжны Ньюаркской, протанцевать один обязательный конкурсный бал дебютанток (Золушке я врежу по тыкве, остальные конкурентки мне не ровня) и наконец — вытерпеть многочасовое унижение перед толпами народа на церемонии венчания в церкви, по результатам которой меня нарекут твоей женой. Что скажешь? Потри за меня ушибленный зад, если грохнулся, читая эти строки.
Страница 35 из 48
