Спасите Крипипасту!

— Ни… себе!— ругнулся он. Еще бы, тут бы любой монах не смог высказаться иначе, завидев на своем обеденном столе полуживого Маски, лежащего без сознания, и пытающегося откачать его Худи.

— Разряд!— рявкнул Худи, приложив к груди болезного два тоста, как будто это могло ему помочь. Стоявшая рядом с ним Салли, зачем-то напялившая на себя банный халат и белую шапку с нарисованным на ней фломастером красным крестиком, по-видимому, играла роль медсестры.

— Худи, ты в своем уме?— на всякий случай уточнил Слендер.

— Не мешайте, сестра, тут идет тяжелая операция, — недовольно буркнул Худи и принялся светить бедному Маски фонариком… в рот.

— О, ужас, — Слендер стукнул себя по голове, а затем заорал нечеловеческим голосом, то есть своим, — Бен!

— Что?— в комнату вплыл явно пребывавший все это время в экстазе и лишь сейчас пришедший в себя Бен. — Мать моя эльфийка, что тут творится?

— Это ты мне скажи, — потребовал Слендер, он уже было собирался ругать эльфа, на чем свет стоит, но его отвлек крик Оффендера, а точнее, его пение:

— Can you fe-e-e-e-l me? Can you he-e-e-e-ar me?

— Оффендер поет?— не мог поверить Слендер. — Я что, схожу с ума?

Окончательно его «прикончило» появление Трендера и Сплендера. Завидев их, Слендер уже не стал сдерживаться и хорошенько выругался. На секунду отрезвленный его благим матом Худи схватил два кусочка ваты и затолкал их в нос Салли, хотя метил в уши. Девочка удивленно хлопнула глазами и громко чихнула, отчего две ватные«пробки» со свистом вылетели из ее ноздрей. Трендер, одетый в костюм полуразложившегося трупа, которого было бы оскорбительно назвать зомби (оскорбительно по отношению к самим зомби), тянулся к нему своими гнилыми ручищами, бормоча себе под нос«мозги!», а Сплендер, которого он узнал лишь по идиотской ухмылке на лице, был облачен в костюм… не поверите… фашиста!

— Что тут, мать вашу, происходит?!— рявкнул Слендер, перед этим звучно хлопнув себя по лицу. — Что за Великую Отечественную вы мне здесь устроили а, с элементами хоррора?— добавил он, кинув многообещающий взгляд на Трендера, который стоял, виновато опустив голову. — Ни на минуту вас нельзя одних оставить.

Худи и Сали дружно захихикали, вспомнив, как вчерашним днем Алиса сказала то же самое, но тут же посерьезнели под гневным прищуром Слендера и принялись втрое усерднее откачивать Маски, нещадно одаривая его пощечинами, от которых он стал похож на флаг Советского Союза со скрещенными на нем молотом и серпом.

— А теперь вы дружно вернете рассудок Худи и моему младшему братцу…, — тут Оффендер затянул ноту «ля», которая прозвучала, как вопль недокастрированного мужика, которому кое-что прищемили, — постараетесь сделать все, чтобы вернуть ту небольшую часть рассудка, что у него имелась, а затем расскажете мне, почему вы, как последние идиоты, разгуливаете в этих нарядах?

Пока Оффендер весело напевал «Комбат, батяня, ё комбат!», Тоби попытался отобрать у него бутылку водки (и где только взял?), но Оффендер вцепился в нее мертвой хваткой.

— А ну, оставь мое добро, фетишист, — запричитал он.

— Эй, — оскорбился Тоби и, обиженно поджав губы, отошел в сторону.

— Оффендер, может, хватит с тебя?— постарался деликатно решить проблему Трендер, но куда там.

— Не ссы, Вася, настоящему мужику и канистры водки будет мало, — икнул Офф.

— Одной — да, но ты уже десять таких канистр выдул, — произнес Сплендер, пытаясь силой забрать у него бутылку. Оффендер вскочил со стула и, схватив попавшуюся под руку вазу с цветами, принялся размахивать ей перед ними, — а ну отошли, педики несчастные, знаю я вас!

— Оффендер, закрой свой паяльник!— гаркнул Слендер. Оффендер, как ни странно, тут же заткнулся. Поставив вазу на место, он достал из нее розу и, держа бутылку в одной руке, а цветок в другой, принялся нюхать его и приговаривать:

— Эх, помню время, когда мы с моей Розочкой… (дальше мы из приличия умолчим о его словах).

Призвав к остатку своего разума, Худи все же умудрился закрыть уши Салли, и все, что она услышала из слов Оффендера, было «хорошенько покуролесили». Дальше покрасневший до кончиков ушей Трендер заткнул его рот рукой и приказал Бену тащить лекарство от похмелья.

— Живее, — поторопил его Слендер, а затем повернулся к остальным, — а теперь по порядку.

— В общем, — принял на себя эту важную миссию Трендер, при этом продолжая прикрывать рот брата рукой, — когда Тоби и Худи рассказали мне о подлянке Лонгера, я решил помочь им отомстить и напугать Лонга так, чтобы он обосрался от страха.

— Тут ребенок, — напомнил ему Слендер.

— Ах, да, прости. — Извинился он, а затем продолжил. — Так вот, мы сели шить со Сплендером страшные костюмы.

— По-твоему, костюм фашиста страшный?— спросил Слендер, скептически осмотрев брата.

— У меня от него мурашки по коже, — признался Спленди.

— Ладно, — покачал головой старший Мэн, — продолжай.

Явно недовольный тем, что его перебили, Трендер неохотно продолжил: