Спираль

Рэйчел решает сначала напиться, а потом сойти с ума.

— Попробуй, Рэйч, — говорит Хайден.

На барной стойке — автомат с прохладительными напитками. Вода, разбавленная красителем, кристаллами и вкусовыми заменителем яблока, вымораживает ей горло, стоит сделать первый глоток. Почти сразу бьёт в голову. Ди-джей ставит какое-то техно, имитация заезженной пилы. Начинается головокружение. Слабость появляется где-то снизу, тянущейся судорогой подбирается от икр к коленям, и Рэйчел опускается на первый попавшийся диван. Смешиваются звуки, голоса то отдаляются — чёрт, кажется, она отключилась, — то приближаются — ты, блядь, совсем больной?! Тёплая ладонь на щеке. Мягкая перина окружает её со всех сторон.

Пытаешься казаться всем идеальной, Рэйчел, пытаешься? Ты просто законченная эгоистка.

Виктория сидит рядом, и они раскуривают один косяк на двоих. Желудок кажется опустошённым, и Рэйчел с трудом вспоминает, что в последний раз ела больше двенадцати часов назад.

Синие кеды и серая плитка между ними.

Холодная.

— Мне кажется, ей плохо, — раздаётся испуганный голос Виктории. — Слышите?

Кто-то поднимает её на руки.

За ветровым стеклом — парковка. Разметка жёлтая и потёртая, палисадник, металлические ограждения, зеркало заднего вида, и можно различить в темноте очертания стен и крыши академии. Собирается дождь. В неровном свете поблескивает приборная панель, резко пахнет чистящим средством. Работает предупреждение о неплотно закрытой автомобильной дверце, кажется мерным и мелодичным на фоне всё ещё гремящего в памяти техно.

Дверца справа распахнута.

Нейтан двигается нервно и напряжённо: прижимает Рэйчел к спинке сидения и вытягивает ремень безопасности. Защёлкивает его.

— Блядь, — вырывается у неё.

На маленькой ладони, кажущейся теперь чужой, она видит стремительно собирающуюся обжигающую кровь и с трудом может поверить в случившееся. Боль отдаётся в затылке. Рэйчел почти уверена: он что-то ей сломал. Несколько капель попадают на тёмный асфальт, а она думает, что дождь смоет любые улики с места преступления. Она пытается хоть как-то вывалиться из машины, но Нейтан отталкивает её и захлопывает дверцу.

Затем садится с водительской стороны.

— Боже. Рэйч, прости. Вот… — он тянется к бардачку и распахивает его. На колени сыплются сигареты, таблетки и квитанции, прежде чем он протягивает ей какую-то тряпку. — Возьми.

Рэйчел пытается что-то выдавить из себя, но только кашляет, когда кровь попадает в горло. В боковом зеркале отражается опухший нос и разбитая переносица, синяки расползаются под глазами. Она проводит кончиком языка по кровоточащим дёснам. Она могла бы отмотать время назад, но в голове стоит такая сумятица, что ей не сосредоточиться.

В салоне — темно.

Звукоизоляция.

Попеременно оглядываясь, Нейтан вынимает из кармана связку ключей. Руки у него трясутся, поэтому связка бренчит и отыскать ключ зажигания удаётся не сразу. Как и завести автомобиль. За пластиковыми панелями звучание двигателя похоже на утробное гудение. Неоново-синим подсвечиваются шкалы делении и указатели. Нейтан сгибается над рулевым колесом, поскрипывает кожа на рычаге коробки передач, когда он включает первую скорость и трогается с места. По узкому спуску аккуратно съезжает с парковки, выворачивает вправо — на улицу. Резко поднимаются дворники, смахивая первые капли дождя, и тут у него не выдерживают нервы, обороты с рычанием возрастают, и автомобиль начинает разгоняться.

Нейтан откидывается на спинку сидения.

Включает радиоприёмник.

… friend ask me «am I in love»

I always answer «yes»

Might as well confess

If I don't they guess

Огни прожекторов скользят в тёмном небе.

Рэйчел прижимает к лицу тряпку, и ей кажется, что кровь льётся бесконечным потоком по запястьям и предплечьям, а за правой бровью поселилась тупая ноющая боль. Время не поддаётся контролю.

Восемь часов назад…

— И что это, чёрт возьми, было?!

Голос у Виктории громкий, отчётливый и недовольный. Слышно, как она раздражена тем, что произошло.

Позади бежит вода из крана, заглушая остальные звуки. В узкой кабинке в уборной для девушек Рэйчел опирается о скользкую стенку и склоняется ещё ниже. Придерживает подол юбки. Затем засовывает два пальца в рот и пытается вызвать рвоту, хотя желудок уже ощутимо пуст и измучен. Чёрные потоки желчи начинают вытекать из неё снова и снова и попадают на пол.

Сколь прекрасна ты снаружи, столь отвратительна внутри.

Рэйчел всхлипывает, вытирает слёзы.

— Я… я не знаю.

Виктория закрывает кран.

— Что?

— Я не помню.

— Не помнишь? Не помнишь, как пришла под дозой, а после устроила разборки у ректора и угрожала ему?

Рэйчел сползает вниз по стенке. Обхватывает себя за плечи. Кажется, ещё немного, и её начнёт сотрясать лихорадка.

— Я думала… — тихо говорит Виктория, — что знала тебя.

Она выглядит разочарованной.