Спираль

Она открывает глаза.

Нейтан скидывает фотографию на носитель, подключается к ноутбуку и двойным щелчком открывает файл. Рэйчел склоняется над монитором.

Бледное лицо, пушистые ресницы. Губы на вид мягки и податливы. Она стоит на побережье, и мальчик справа не кажется слишком большим или слишком маленьким, словно она — там, вместе с ним, и ветер треплет ей волосы и край плиссированной юбки. Запах поздней осени. Холод, пробирающий до костей. Первые капли дождя касаются голой кожи, и Рэйчел вздрагивает и трёт коленки друг о дружку.

— Теперь он спасён, — шепчет Нейтан. — Ты — прелестна. Как ангел.

Рэйчел сомневается.

Если она и похожа на ангела, то на того, что свалился с небес, и крылья его сгорели в пламени на подлёте.

Ей кажется, фотография вышла неудачной.

Ей кажется, на ней она мертва.

[Пропущенные сцены]

Два месяца назад…

Течение. Ручей.

В этой части леса она закатывает рукава клетчатой шотландской рубашки, садится на корточки и опускает кисти рук в ручей. Гладкие и скользкие камни под ладонями. Плетённые браслеты. Запястья. Кожа на костяшках пальцев краснеет и щиплет, начинает ломить кости и теряется чувствительность. Где-то поблизости пробивается из твёрдой породы и бьёт ледяной источник.

Время, как вода: такое же безудержное и ледяное.

Ей кажется, её время на исходе.

— Рэйчел, — зовёт Хлоя, и она вздрагивает.

Это уже было. Движение, звуки, чьи-то слова — что-то, что произошло вчера, на той неделе, в прошлом месяце, и развилось в ней в подобие паранойи. События, повторяющиеся друг за другом, как связь между ней и тем, что должно произойти.

Частые дежавю порождают чувство безысходности.

Рэйчел завороженно смотрит на ручей.

— Да. Сейчас.

Что, чёрт возьми, тебе не нравится?! В твоих руках сила, о которой остальные могут только мечтать. Чем ты опять не довольна?

Она встаёт и идёт к пикапу.

Он стоит в стороне от просёлочной дороги, грязь налипла на бамперы и колеса. Краска частично облупилась. Вдоль бледно-коричневого борта тянется царапина, на крыле — вмятина, и вот-вот рассыплется осколками разбитая фара. Сбитое боковое зеркало. Хлоя стоит, положив локти на капот, и втягивает в лёгкие дым. Она — высокая, почти как Виктория, в шапочке, в потёртых джинсах, отщёлкивает в сухой подлесок сигарету. Распахивает водительскую дверцу.

Они садятся в пикап. Рэйчел пристёгивается ремнём безопасности и прижимает к губам ладонь. Хлоя сначала внимательно наблюдает за ней, а после гладит по плечу и по щеке, и во взгляде у неё беспокойство смешивается с нежностью.

— Ты как, в порядке?

Рэйчел слабо улыбается:

— Ага. Отравилась, наверное, — лжёт она.

Зависимость.

Столь сильная, что могут начаться лихорадка, боли и тошнота.

Ей кажется, время перестало быть для неё чем-то ценным, тем значением, с которым все привыкли считаться. Время неумолимо движется вперёд, а она в силах повернуть его вспять или даже остановить.

Хлоя заводит двигатель и выезжает на дорогу. Низкие ветви пихт глухо ударяются о ветровое стекло и о крышу, пока они выбираются на шоссе и едут в убежище. Рэйчел отворачивается. Городская застройка. Сначала появляются ухоженные лужайки и коттеджи, затем автостоянки, автозаправочная станция, кафешки и универмаг. Люди прогуливаются тёплым сентябрьским вечером. Рэйчел надеется, что когда-нибудь сможет спасти кому-нибудь жизнь. По-настоящему.

Вдали — церковь.

Хлоя улыбается:

— Ты — ангел. Мой ангел.

В этом есть что-то неправильное.

Она — ведьма, и у неё есть сила. В конце концов, в отличие от неё ангелы не пытаются выглядеть идеальными. Они уже идеальны.

Пикап проезжает через железнодорожные пути и останавливается возле свалки. Они проходят шлагбаум и направляются к убежищу. Справа громоздятся автомобили, изношенные шины и кабельные бухты, чей-то катер рассекает носом воздух, слева — жёлтый борт школьного автобуса. Под ногами первые осенние лужи. Серое небо и верхушки ельника над головой. Пасмурно.

В висках пульсирующая боль.

Хлоя берёт Рэйчел за руку и заводит в убежище.

— Я кое-что придумала. Смотри!

В стороне от входа — голая стена из серого кирпича. Хлоя вытягивает из кармана маркер, откидывает колпачок и выписывает:

Хлоя была здесь

Рэйчел упирает руку в бедро:

— Ты что, маленькая?

— О, да брось, не будь занудой! — Хлоя закатывает глаза. — Просто представь, что будет здесь через несколько лет? Может быть, весь город сотрёт торнадо. А это останется. Навеки.

Рэйчел смотрит на надпись.

Замирает.

Эффект бабочки. Сколько раз меняла она события за последний месяц, а задумывается об этом впервые. Она исправляет каждую мелочь, чтобы быть лучшей. Идеальной. Что происходит или должно было произойти в тот момент в Аркадия-Бей? В штате Орегон? В Соединённых Штатах Америки? Во всём мире?

Весь мир, серьёзно? Можно подумать, тебя это когда-либо волновало! Ты — законченная эгоистка, Рэйчел.

— Мы ведь лучшие подруги, — говорит Хлоя.