Фандом: Life Is Strange. По закрученной спирали Рэйчел возвращается назад во времени.
32 мин, 33 сек 12177
От её слов Рэйчел хочется рассмеяться, согнувшись пополам. Они — лучшие подруги? Депрессия, давление со стороны отчима и плохие отношения с матерью. Рэйчел никогда не пыталась помочь Хлое. Спасти её. Она лишь искала точки соприкосновения, способы манипулирования личностью, как делает это постоянно.
Она забирает у неё маркер и пишет на стене:
Рэйчел была здесь
Боль в голове нарастает.
Рэйчел, не оглядываясь, выходит наружу. Она идёт к пустырю сразу за автобусом, и её начинает одолевать смутная тревога. Ей кажется, она сделала это напрасно. Выписала Написала своё имя. Чувство, будто бы какая-то часть была от неё оторвана, и теперь Рэйчел никогда уже не будет прежней. Дурацкая Хлоя с её дурацкими шутками! Всё равно, что выбить собственное имя на мраморном могильном камне.
Она смотрит себе под ноги.
Трава всё ещё зелёная, земля — твёрдая.
Её сила — это то, что находится за гранью разумного. Каждое её действие — ещё один виток в закручивающейся спирали, потому что взмах крыла может вызвать разрушительное цунами на обратной стороне планеты. От такого голова начинает кружиться, а ноги не держат. Видения, похожие на лоскуты тревожного сна. Тобанга — тотем на склоне. Она пытается сбежать, но они волокут её обратно. День, который не может завершиться. Музыка грохочет в ушах, нос у неё болит, тяжело дышать, кровь выплёскивается на ладонь. Она лежит на пластиковом матовом фоне, и над ней склоняется его фигура. Очки и небрежная причёска, двух-трёхдневная щетина. Шприц наполняется увеличенной дозой морфия, и игла вонзается глубоко под кожу.
Она вскрикивает и хватается за шею.
Надпись на стене:
Рэйчел была здесь
Рэйчел была здесь
РЭЙЧЕЛ БЫЛА ЗДЕСЬ
Откуда-то сверху она видит себя, и в ночи в серебристом свете луны её хрупкая фигурка похожа на ангела. Руки прижаты к груди. Глаза закрыты, лицо мертвенно-бледное.
Она — мертва.
Месяц назад…
Она — его лучшая модель.
Наскоро приняв душ, она заворачивается в большое полотенце и идёт к себе в комнату. Задёргивает шторы и включает торшер возле зеркала.
Рядом стоит стул и раскрыта косметичка.
Лёгкий румянец в отражении подчёркивает остроту скул. Губы она красит нежно-розовым, поскольку не любит слишком яркие тона. Подводит карандашом глаза. Проводит пальцами по векам. Отвинчивает тушь и наклоняется, широко раскрыв глаза, — от напряжённого дыхания холодная поверхность зеркала запотевает — и проводит щёточкой по ресницам. Рефлекторно моргает. Лампа светит неровно, неярко, и всё это вдруг наталкивает её на мысли о ритуале.
Об очищении.
Для него она будет прекрасной, словно ангел.
— Безупречно, — говорит Марк Джефферсон. — Должен признаться, я очарован, мисс Эмбер. Вы — замечательная модель.
Он сидит за преподавательским столом. Рядом — дорогая профессиональная фотокамера, фотографии и клейкая лента, в углу стоит штатив. Кабинет светлый и просторный. По стенам развешаны глянцевые плакаты, в рамочках — примеры удачных композиций, на витринах выставлены последние модели фотоаппаратов и объективов. За окном начинается сентябрь.
— Вы думаете?
На снимке она в белом.
— Определённо. Здесь столько… — он делает паузу, тянет носом воздух. — Чистоты. Невинности.
— Знаете, — несмело начинает она. — Я никогда не была в Лос-Анджелесе. Модельный бизнес. А вы здесь, и я подумала… вы ведь известный фотограф.
В кабинете — никого.
Дверь закрыта. За матовым стеклом можно услышать, как коридор наполняется студентами. Время можно отматывать снова и снова, попробовать ещё раз. Надавить, заставить, у неё есть сила и полное право на то, чтобы ставить цели и добиваться их. В ожидании ответа Рэйчел сжимает кулаки.
Джефферсон поднимает голову.
Взгляд за стёклами очков становится внимательным и по-деловому оценивающим. Нет ни намёка на искорку смеха.
— Рэйчел, — говорит он, — я уверен, вы — поразительная девушка. И я думаю, будь мы в другом месте, я бы фотографировал вас целую вечность.
Рэйчел улыбается:
— У вас потрясающая коллекция.
— Венец карьеры, — он улыбается в ответ.
Он встаёт, и они идут к выходу.
— И… когда?
— Вам нужно быть готовой. Каждая работа — особенная. Ведь что делает фотограф? Он останавливает время. — Джефферсон открывает дверь. — Все мы ответственны за каждое прожитое нами мгновение, мисс Эмбер, и поэтому очень важно вложить в снимок душу. Однажды вы это поймёте.
Его коллекция на лужайке.
В подавляюще серых оттенках, под стеклом ситилайтов, в правом нижнем углу указано имя той или иной фотомодели.
Фотограф: Марк Джефферсон.
Студенты расслабленно сидят на траве или за столиками, кто-то перекидывается мячом для регби. Мимо проезжают автомобили. Вдали в небо поднимается утёс. Рэйчел смотрит на всё это, и ей хочется улыбнуться, засмеяться, завизжать и запрыгать от радости. Она — счастлива. Её мечта почти осуществилась. Она станет известной. Волна любви затопляет её, и на ближайшем постере ей видится витиеватая глянцевая подпись:
«Рэйчел Эмбер, 19 лет»
Аркадия-Бей?
Как-нибудь позже.
Рэйчел вздрагивает и просыпается.
Она забирает у неё маркер и пишет на стене:
Рэйчел была здесь
Боль в голове нарастает.
Рэйчел, не оглядываясь, выходит наружу. Она идёт к пустырю сразу за автобусом, и её начинает одолевать смутная тревога. Ей кажется, она сделала это напрасно. Выписала Написала своё имя. Чувство, будто бы какая-то часть была от неё оторвана, и теперь Рэйчел никогда уже не будет прежней. Дурацкая Хлоя с её дурацкими шутками! Всё равно, что выбить собственное имя на мраморном могильном камне.
Она смотрит себе под ноги.
Трава всё ещё зелёная, земля — твёрдая.
Её сила — это то, что находится за гранью разумного. Каждое её действие — ещё один виток в закручивающейся спирали, потому что взмах крыла может вызвать разрушительное цунами на обратной стороне планеты. От такого голова начинает кружиться, а ноги не держат. Видения, похожие на лоскуты тревожного сна. Тобанга — тотем на склоне. Она пытается сбежать, но они волокут её обратно. День, который не может завершиться. Музыка грохочет в ушах, нос у неё болит, тяжело дышать, кровь выплёскивается на ладонь. Она лежит на пластиковом матовом фоне, и над ней склоняется его фигура. Очки и небрежная причёска, двух-трёхдневная щетина. Шприц наполняется увеличенной дозой морфия, и игла вонзается глубоко под кожу.
Она вскрикивает и хватается за шею.
Надпись на стене:
Рэйчел была здесь
Рэйчел была здесь
РЭЙЧЕЛ БЫЛА ЗДЕСЬ
Откуда-то сверху она видит себя, и в ночи в серебристом свете луны её хрупкая фигурка похожа на ангела. Руки прижаты к груди. Глаза закрыты, лицо мертвенно-бледное.
Она — мертва.
Месяц назад…
Она — его лучшая модель.
Наскоро приняв душ, она заворачивается в большое полотенце и идёт к себе в комнату. Задёргивает шторы и включает торшер возле зеркала.
Рядом стоит стул и раскрыта косметичка.
Лёгкий румянец в отражении подчёркивает остроту скул. Губы она красит нежно-розовым, поскольку не любит слишком яркие тона. Подводит карандашом глаза. Проводит пальцами по векам. Отвинчивает тушь и наклоняется, широко раскрыв глаза, — от напряжённого дыхания холодная поверхность зеркала запотевает — и проводит щёточкой по ресницам. Рефлекторно моргает. Лампа светит неровно, неярко, и всё это вдруг наталкивает её на мысли о ритуале.
Об очищении.
Для него она будет прекрасной, словно ангел.
— Безупречно, — говорит Марк Джефферсон. — Должен признаться, я очарован, мисс Эмбер. Вы — замечательная модель.
Он сидит за преподавательским столом. Рядом — дорогая профессиональная фотокамера, фотографии и клейкая лента, в углу стоит штатив. Кабинет светлый и просторный. По стенам развешаны глянцевые плакаты, в рамочках — примеры удачных композиций, на витринах выставлены последние модели фотоаппаратов и объективов. За окном начинается сентябрь.
— Вы думаете?
На снимке она в белом.
— Определённо. Здесь столько… — он делает паузу, тянет носом воздух. — Чистоты. Невинности.
— Знаете, — несмело начинает она. — Я никогда не была в Лос-Анджелесе. Модельный бизнес. А вы здесь, и я подумала… вы ведь известный фотограф.
В кабинете — никого.
Дверь закрыта. За матовым стеклом можно услышать, как коридор наполняется студентами. Время можно отматывать снова и снова, попробовать ещё раз. Надавить, заставить, у неё есть сила и полное право на то, чтобы ставить цели и добиваться их. В ожидании ответа Рэйчел сжимает кулаки.
Джефферсон поднимает голову.
Взгляд за стёклами очков становится внимательным и по-деловому оценивающим. Нет ни намёка на искорку смеха.
— Рэйчел, — говорит он, — я уверен, вы — поразительная девушка. И я думаю, будь мы в другом месте, я бы фотографировал вас целую вечность.
Рэйчел улыбается:
— У вас потрясающая коллекция.
— Венец карьеры, — он улыбается в ответ.
Он встаёт, и они идут к выходу.
— И… когда?
— Вам нужно быть готовой. Каждая работа — особенная. Ведь что делает фотограф? Он останавливает время. — Джефферсон открывает дверь. — Все мы ответственны за каждое прожитое нами мгновение, мисс Эмбер, и поэтому очень важно вложить в снимок душу. Однажды вы это поймёте.
Его коллекция на лужайке.
В подавляюще серых оттенках, под стеклом ситилайтов, в правом нижнем углу указано имя той или иной фотомодели.
Фотограф: Марк Джефферсон.
Студенты расслабленно сидят на траве или за столиками, кто-то перекидывается мячом для регби. Мимо проезжают автомобили. Вдали в небо поднимается утёс. Рэйчел смотрит на всё это, и ей хочется улыбнуться, засмеяться, завизжать и запрыгать от радости. Она — счастлива. Её мечта почти осуществилась. Она станет известной. Волна любви затопляет её, и на ближайшем постере ей видится витиеватая глянцевая подпись:
«Рэйчел Эмбер, 19 лет»
Аркадия-Бей?
Как-нибудь позже.
Финал
Прошлое…Рэйчел вздрагивает и просыпается.
Страница 9 из 10
