Фандом: Гарри Поттер. Отправляясь на помощь Гарри Поттеру в Министерство Магии, Альбус Дамблдор берет с собой Анну. В пылу сражения Анна Риддл влетает в шкаф с хроноворотами и оказывается в прошлом. Во времени, когда Темная Метка на ее руке для окружающих всего лишь забавная татуировка, а в маггловском приюте на окраине города живет мальчик по имени Томми Риддл. И перед Анной встает особая задача — воспитать собственного отца… и возродить Орден Вальпургиевых Рыцарей.
131 мин, 25 сек 1956
Облегченно вздыхаю, обхватываю щуплое тело ребенка и аппарирую в Косой Переулок.
Первая аппарация дается Тому тяжело. Он едва удерживается на ногах, прощаясь с обедом.
— Ничего, малец, привыкнешь, — хмыкает за нашими спинами какой-то маг. — Эх… помню, когда меня впервые парной аппарацией протащили…
Взмахом палочки очищаю мостовую.
От удивления Том замирает.
— Что это было?
— Это — волшебство, — говорю спокойно. — Мы — на волшебной улице.
— И тут все… волшебники? — мальчик наконец-то распрямляется. Его глаза широко распахиваются, когда он видит проходящих мимо людей в мантиях.
— Да, — киваю. — Все. Здесь нет неволшебников.
— А где Санта-Клаус?
Санта-Клаус?!
— Причем здесь Санта-Клаус? — растерянно спрашиваю.
— Завтра же Рождество… И волшебство… Ну, я и подумал… — расстроено бормочет мальчик.
— Волшебство не зависит от Санта-Клауса, — присаживаюсь рядом. — Оно — везде. И даже в тебе.
— Во мне?
— Да, Том, — улыбаюсь. — В тебе. В тебе особенно.
— Так значит, я тоже волшебник?!
— Да, — киваю. — Ты — волшебник.
— Это твое.
— Выкиньте это, если можно, — вдруг кривится он. — Мне это не нужно.
— Хорошо, — киваю и уничтожаю сверток Инсендио.
Смотрю на своего будущего отца.
— Я смогу так? — серьезно интересуется он, следя за всполохами огня, пожирающего старые тряпки.
— Разумеется, — киваю. — Но для этого нужно учиться.
— А вы научите меня?
— Научу. И не только я. Есть целая волшебная школа. Там учатся волшебству. Ты там будешь учиться.
— Буду, — серьезно кивает Том. — А когда у меня будет такая штука, которой вы машете?
— Это называется «волшебная палочка», — объясняю мальчику, наконец-то чувствуя себя абсолютно спокойно. — Пойдем, купим тебе твою собственную…
Палочку мы покупаем в магазине Олливандера. Конечно, лучше бы было взять у Грегоровича, но он в Европе. А Том не выдержит перенос туда, даже если разбить одно перемещение портключами на несколько.
— А, молодой человек, — улыбается старик. — Проходите, проходите… У нас лучшие палочки…
Оглядываю полки с коробками.
— Вот, дуб и сердечная жила дракона… нет, не подойдет…
Мастер суетится. На столе возникает одна куча палочек, затем вторая. Том с каждой пробой напрягается все больше и больше. Меня же постепенно начинает это все раздражать. Грегорович подбирает с третьего раза максимум. Ну, или очень редко — с четвертого.
— Вишня и волос единорога… — бормочет Олливандер. — Нет, и это не то…
— Тис и перо феникса, — не выдержав, говорю старику, готовому уже бежать за очередным ворохом коробок с палочками.
Олливандер замирает, переводит на меня странный взгляд.
— А вы, мэм… Я не помню, чтобы вы были у меня когда-то…
— Я училась в Дурмстранге, — коротко отвечаю.
— А, Грегорович, — понимающе кивает мастер и лезет на очередную полку. — Вот… попробуем…
Тисовых палочек у Олливандера тоже оказывается несколько. С каким-то странным трепетом гляжу, как рука моего Лорда подхватывает ту самую палочку и делает короткий взмах…
— Да… тис и перо феникса, тринадцать с половиной дюймов, — смотрит мастер на искры, вылетающие из кончика палочки Тома. — Очень интересно… Четырнадцать галеонов.
Кладу на стол указанную сумму.
— Ваш сын будет величайшим волшебником, — вдруг говорит Олливандер. — Пожалуйста, не откажите мне в любезности. Скажите, какая палочка у вас.
— Боярышник и чешуя саламандры, тринадцать с половиной дюймов, — отвечаю после недолгой паузы, мысленно переведя сантиметры в дюймы. — И посох из английского дуба. Идем, Том.
— Почему этот старик назвал меня вашим сыном? — хмурится мальчик, когда мы покидаем лавку.
— Потому что мы похожи, — честно отвечаю. — Если мы стоим рядом, то это очень заметно.
— И кем же вы мне приходитесь?
«Я твоя дочь»…
— Это длинная история, — отвечаю. — Самым близким родством можно считать родство тети и племянника.
— А по материнской линии или по отцовской?
— По отцовской, — уверенно отвечаю и тут же прикусываю язык. — И… и по материнской тоже.
«Потому что предки твоей матери — мои предки тоже. Но предки моей матери твоими не являются».
Том смотрит на меня странным взглядом, затем медленно кивает.
— Хорошо… тетя Анна.
— Анна, — снова поправляю его. — Просто Анна.
У Тома, оказывается, нет магического опекуна. Вернее, есть, но имя неизвестно. Поскольку после смерти Меропы Морфин Гонт автоматически стал числиться опекуном своего племянника. Но он должен был подтвердить свое согласие, но не стал. Поэтому Том вроде как считается сиротой…
От министерских заморочек голова идет кругом. Я теряю нить повествования уже на второй минуте, поэтому просто спрашиваю у молоденькой сотрудницы:
— А можно установить опеку другому человеку?
Первая аппарация дается Тому тяжело. Он едва удерживается на ногах, прощаясь с обедом.
— Ничего, малец, привыкнешь, — хмыкает за нашими спинами какой-то маг. — Эх… помню, когда меня впервые парной аппарацией протащили…
Взмахом палочки очищаю мостовую.
От удивления Том замирает.
— Что это было?
— Это — волшебство, — говорю спокойно. — Мы — на волшебной улице.
— И тут все… волшебники? — мальчик наконец-то распрямляется. Его глаза широко распахиваются, когда он видит проходящих мимо людей в мантиях.
— Да, — киваю. — Все. Здесь нет неволшебников.
— А где Санта-Клаус?
Санта-Клаус?!
— Причем здесь Санта-Клаус? — растерянно спрашиваю.
— Завтра же Рождество… И волшебство… Ну, я и подумал… — расстроено бормочет мальчик.
— Волшебство не зависит от Санта-Клауса, — присаживаюсь рядом. — Оно — везде. И даже в тебе.
— Во мне?
— Да, Том, — улыбаюсь. — В тебе. В тебе особенно.
— Так значит, я тоже волшебник?!
— Да, — киваю. — Ты — волшебник.
Глава 21. Косой Переулок
Первым делом я веду Тома в магазин мантий. Мальчик очень спокойно воспринимает смену своей одежды. Я сворачиваю приютскую одежду в узел, протягиваю Тому.— Это твое.
— Выкиньте это, если можно, — вдруг кривится он. — Мне это не нужно.
— Хорошо, — киваю и уничтожаю сверток Инсендио.
Смотрю на своего будущего отца.
— Я смогу так? — серьезно интересуется он, следя за всполохами огня, пожирающего старые тряпки.
— Разумеется, — киваю. — Но для этого нужно учиться.
— А вы научите меня?
— Научу. И не только я. Есть целая волшебная школа. Там учатся волшебству. Ты там будешь учиться.
— Буду, — серьезно кивает Том. — А когда у меня будет такая штука, которой вы машете?
— Это называется «волшебная палочка», — объясняю мальчику, наконец-то чувствуя себя абсолютно спокойно. — Пойдем, купим тебе твою собственную…
Палочку мы покупаем в магазине Олливандера. Конечно, лучше бы было взять у Грегоровича, но он в Европе. А Том не выдержит перенос туда, даже если разбить одно перемещение портключами на несколько.
— А, молодой человек, — улыбается старик. — Проходите, проходите… У нас лучшие палочки…
Оглядываю полки с коробками.
— Вот, дуб и сердечная жила дракона… нет, не подойдет…
Мастер суетится. На столе возникает одна куча палочек, затем вторая. Том с каждой пробой напрягается все больше и больше. Меня же постепенно начинает это все раздражать. Грегорович подбирает с третьего раза максимум. Ну, или очень редко — с четвертого.
— Вишня и волос единорога… — бормочет Олливандер. — Нет, и это не то…
— Тис и перо феникса, — не выдержав, говорю старику, готовому уже бежать за очередным ворохом коробок с палочками.
Олливандер замирает, переводит на меня странный взгляд.
— А вы, мэм… Я не помню, чтобы вы были у меня когда-то…
— Я училась в Дурмстранге, — коротко отвечаю.
— А, Грегорович, — понимающе кивает мастер и лезет на очередную полку. — Вот… попробуем…
Тисовых палочек у Олливандера тоже оказывается несколько. С каким-то странным трепетом гляжу, как рука моего Лорда подхватывает ту самую палочку и делает короткий взмах…
— Да… тис и перо феникса, тринадцать с половиной дюймов, — смотрит мастер на искры, вылетающие из кончика палочки Тома. — Очень интересно… Четырнадцать галеонов.
Кладу на стол указанную сумму.
— Ваш сын будет величайшим волшебником, — вдруг говорит Олливандер. — Пожалуйста, не откажите мне в любезности. Скажите, какая палочка у вас.
— Боярышник и чешуя саламандры, тринадцать с половиной дюймов, — отвечаю после недолгой паузы, мысленно переведя сантиметры в дюймы. — И посох из английского дуба. Идем, Том.
— Почему этот старик назвал меня вашим сыном? — хмурится мальчик, когда мы покидаем лавку.
— Потому что мы похожи, — честно отвечаю. — Если мы стоим рядом, то это очень заметно.
— И кем же вы мне приходитесь?
«Я твоя дочь»…
— Это длинная история, — отвечаю. — Самым близким родством можно считать родство тети и племянника.
— А по материнской линии или по отцовской?
— По отцовской, — уверенно отвечаю и тут же прикусываю язык. — И… и по материнской тоже.
«Потому что предки твоей матери — мои предки тоже. Но предки моей матери твоими не являются».
Том смотрит на меня странным взглядом, затем медленно кивает.
— Хорошо… тетя Анна.
— Анна, — снова поправляю его. — Просто Анна.
Глава 22. Сын
После магазина палочек идем в Министерство Магии.У Тома, оказывается, нет магического опекуна. Вернее, есть, но имя неизвестно. Поскольку после смерти Меропы Морфин Гонт автоматически стал числиться опекуном своего племянника. Но он должен был подтвердить свое согласие, но не стал. Поэтому Том вроде как считается сиротой…
От министерских заморочек голова идет кругом. Я теряю нить повествования уже на второй минуте, поэтому просто спрашиваю у молоденькой сотрудницы:
— А можно установить опеку другому человеку?
Страница 15 из 37
