Фандом: Гарри Поттер. Отправляясь на помощь Гарри Поттеру в Министерство Магии, Альбус Дамблдор берет с собой Анну. В пылу сражения Анна Риддл влетает в шкаф с хроноворотами и оказывается в прошлом. Во времени, когда Темная Метка на ее руке для окружающих всего лишь забавная татуировка, а в маггловском приюте на окраине города живет мальчик по имени Томми Риддл. И перед Анной встает особая задача — воспитать собственного отца… и возродить Орден Вальпургиевых Рыцарей.
131 мин, 25 сек 1975
Он не договаривает. Красный луч Круциатуса опрокидывает его на пол. Уилкис кричит пронзительно, визгливо. Остальные ученики сбиваются в кучу, уставляются на меня недоумевающим взглядом, ожидая хоть какую-то реакцию на подобное от взрослого человека, преподавателя Хогвартса…
Но здесь и сейчас я не профессор, а Рыцарь Вальпурги.
— Анна, сотри ему память о сегодняшнем собрании и выкинь за дверь, — равнодушно говорит Лорд, прервав заклятье через десять секунд.
— Да, мой Лорд, — отзываюсь.
В глазах Уилкиса плещется ужас, когда я направляю на него свою палочку.
— Обливиэйт.
Еще больший ужас плещется в глазах остальных.
— Ты… применил Непростительное, — потрясенно произносит Мальсибер.
— Да, — кивает Том и внезапно встает с кресла. — А я говорил каждому из вас — Орден — это не шутки. И не игрушки. Это — серьезно. Потому что Орден — это сила. Это могущество. За Орденом — будущее. Не вы ли этого хотели? Не вы ли соглашались, что рядом с нами слишком много грязи? Но когда дошло до дела — вы трусите.
Эйвери смотрит на меня.
— Профессор Монро, это… это что, правда?
Вместо ответа приподнимаю одну бровь.
— И… и ты убивал? — Эйвери переводит взгляд на Тома. — По-настоящему?
— Выпустить Аваду несложно, — усмехается Том. — И у вас есть шанс это сделать. Переступить те границы, которые рисует нам Министерство, заставляя прогибаться под грязнокровок. Лет через пятьдесят они такими темпами будут на использование Риктусемпры разрешение требовать.
«Ну… не совсем так»…
Лестрейндж, до этого стоявший молча, вдруг хмыкает, кидает на меня странный взгляд… и опускается перед Томом на одно колено, копируя мое поведение.
— Мой Лорд, позвольте мне присоединиться к Ордену Рыцарей Вальпурги.
С интересом смотрю на слизеринца.
— Ты действительно этого хочешь, Ральф? — мягко интересуется Лорд.
— Да, мой Лорд.
— И ты согласен принести мне клятву верности?
Лестрейндж замирает на секунду, затем кивает.
— Да, мой Лорд. Я клянусь своей жизнью, кровью и магией, что буду вам верен.
— Ты должен понимать, Ральф, — вкрадчиво говорит Лорд, — что дороги назад уже не будет. Я строго спрошу, если ты не сдержишь клятву.
Слизеринец вскидывает голову и произносит, смотря почему-то на меня:
— Мой Лорд. Я почту за честь встать в ряды ваших сторонников.
— Ты выбрал, Лестрейндж, — улыбается Лорд. — Протяни левую руку.
И под кончиком тисовой палочки расцветает темный узор. Лестрейндж тихо стонет, закусывая губы. Из его глаз текут слезы, и Лорду приходится удерживать его руку, чтобы он ее не отдернул. Постановка Метки — достаточно болезненная процедура.
Оказаться первым — труднее всего. Дальше — проще. Следом за Ральфом Лестрейнджем клятву верности приносят Нотт, Эйвери, Мальсибер, Руквуд и трясущийся крупной дрожью Бэгмэн.
«… — Анна, — кончик тисовой палочки касается моего подбородка, заставляя поднять голову. — Ты осознаешь, что после этого я уже не буду для тебя отцом, а стану твоим единственным Лордом и Повелителем?»
Вместо ответа соскальзываю со стула и склоняюсь перед сидящим передо мной магом.
— Да, мой Лорд.
— Хорошо. Протяни левую руку, Анна«…»
Смаргиваю.
— И да… С сегодняшнего дня Тома Риддла больше нет, — говорит Лорд, и над его головой повисают огненные буквы «I am Lord Voldemort».
— Это ненадолго, на неделю, — ободряет он меня. — К тому же со мной хотел встретиться Раймонд.
— Я буду вас ждать, мой Лорд, — улыбаюсь.
Том на секунду замирает, глядя на меня пронзительным взглядом, затем кивает.
— Я знаю, Анна.
Через четыре дня после его отъезда в Хогсмиде появляется Долохов. Он отправляет мне записку тамошней совой. Точнее, нам с Томом — но Тома все равно нет, поэтому на встречу иду я.
Долохов сидит в «Кабаньей голове», цедит огневиски. Заросший, грязный и злой.
— Гадость какая, — бурчит он по-русски в кружку. — И градусов-то нет…
— Коньяком могу угостить, — сажусь рядом. — Здравствуй, Антон.
— Здравствуйте, мадам, — парень подскакивает, пытается изобразить поклон.
Прищуриваюсь. В этикете Долохов никогда не был силен. Вот в Боевой Магии он великолепен, как и в умении вести допросы.
— Сядь, — фыркаю. — Все свои.
— А… — облегченно выдыхает дурмстранговец и плюхается обратно на стул.
— Рассказывай.
Но Долохов молчит. Лицо его становится жестким. Сейчас он абсолютно не похож на того школьника, которого я встретила в прошлом году. Неуловимые нити протягиваются из будущего — такое выражение лица я помню у Антонина Долохова, одного из верных сторонников Лорда.
— Рассказывай, — повторяю.
— Возьмите мне, пожалуйста, чего-нибудь покрепче, я вам потом деньги отдам, — хрипло говорит Антонин, переворачивая кружку из-под огневиски. — Не могу эту мочу пить… жаль, водки нету…
Киваю, прохожу к стойке. Владелец паба косится на меня, затем на дурмстранговца и достает из-под прилавка бутылку коньяка.
— Самый крепкий, — доверительно сообщает он мне. — Ваш знакомый ведь русский?
Но здесь и сейчас я не профессор, а Рыцарь Вальпурги.
— Анна, сотри ему память о сегодняшнем собрании и выкинь за дверь, — равнодушно говорит Лорд, прервав заклятье через десять секунд.
— Да, мой Лорд, — отзываюсь.
В глазах Уилкиса плещется ужас, когда я направляю на него свою палочку.
— Обливиэйт.
Еще больший ужас плещется в глазах остальных.
— Ты… применил Непростительное, — потрясенно произносит Мальсибер.
— Да, — кивает Том и внезапно встает с кресла. — А я говорил каждому из вас — Орден — это не шутки. И не игрушки. Это — серьезно. Потому что Орден — это сила. Это могущество. За Орденом — будущее. Не вы ли этого хотели? Не вы ли соглашались, что рядом с нами слишком много грязи? Но когда дошло до дела — вы трусите.
Эйвери смотрит на меня.
— Профессор Монро, это… это что, правда?
Вместо ответа приподнимаю одну бровь.
— И… и ты убивал? — Эйвери переводит взгляд на Тома. — По-настоящему?
— Выпустить Аваду несложно, — усмехается Том. — И у вас есть шанс это сделать. Переступить те границы, которые рисует нам Министерство, заставляя прогибаться под грязнокровок. Лет через пятьдесят они такими темпами будут на использование Риктусемпры разрешение требовать.
«Ну… не совсем так»…
Лестрейндж, до этого стоявший молча, вдруг хмыкает, кидает на меня странный взгляд… и опускается перед Томом на одно колено, копируя мое поведение.
— Мой Лорд, позвольте мне присоединиться к Ордену Рыцарей Вальпурги.
С интересом смотрю на слизеринца.
— Ты действительно этого хочешь, Ральф? — мягко интересуется Лорд.
— Да, мой Лорд.
— И ты согласен принести мне клятву верности?
Лестрейндж замирает на секунду, затем кивает.
— Да, мой Лорд. Я клянусь своей жизнью, кровью и магией, что буду вам верен.
— Ты должен понимать, Ральф, — вкрадчиво говорит Лорд, — что дороги назад уже не будет. Я строго спрошу, если ты не сдержишь клятву.
Слизеринец вскидывает голову и произносит, смотря почему-то на меня:
— Мой Лорд. Я почту за честь встать в ряды ваших сторонников.
— Ты выбрал, Лестрейндж, — улыбается Лорд. — Протяни левую руку.
И под кончиком тисовой палочки расцветает темный узор. Лестрейндж тихо стонет, закусывая губы. Из его глаз текут слезы, и Лорду приходится удерживать его руку, чтобы он ее не отдернул. Постановка Метки — достаточно болезненная процедура.
Оказаться первым — труднее всего. Дальше — проще. Следом за Ральфом Лестрейнджем клятву верности приносят Нотт, Эйвери, Мальсибер, Руквуд и трясущийся крупной дрожью Бэгмэн.
«… — Анна, — кончик тисовой палочки касается моего подбородка, заставляя поднять голову. — Ты осознаешь, что после этого я уже не буду для тебя отцом, а стану твоим единственным Лордом и Повелителем?»
Вместо ответа соскальзываю со стула и склоняюсь перед сидящим передо мной магом.
— Да, мой Лорд.
— Хорошо. Протяни левую руку, Анна«…»
Смаргиваю.
— И да… С сегодняшнего дня Тома Риддла больше нет, — говорит Лорд, и над его головой повисают огненные буквы «I am Lord Voldemort».
Глава 42. Долохов
После сдачи СОВ Том едет в гости к Лестрейнджам.— Это ненадолго, на неделю, — ободряет он меня. — К тому же со мной хотел встретиться Раймонд.
— Я буду вас ждать, мой Лорд, — улыбаюсь.
Том на секунду замирает, глядя на меня пронзительным взглядом, затем кивает.
— Я знаю, Анна.
Через четыре дня после его отъезда в Хогсмиде появляется Долохов. Он отправляет мне записку тамошней совой. Точнее, нам с Томом — но Тома все равно нет, поэтому на встречу иду я.
Долохов сидит в «Кабаньей голове», цедит огневиски. Заросший, грязный и злой.
— Гадость какая, — бурчит он по-русски в кружку. — И градусов-то нет…
— Коньяком могу угостить, — сажусь рядом. — Здравствуй, Антон.
— Здравствуйте, мадам, — парень подскакивает, пытается изобразить поклон.
Прищуриваюсь. В этикете Долохов никогда не был силен. Вот в Боевой Магии он великолепен, как и в умении вести допросы.
— Сядь, — фыркаю. — Все свои.
— А… — облегченно выдыхает дурмстранговец и плюхается обратно на стул.
— Рассказывай.
Но Долохов молчит. Лицо его становится жестким. Сейчас он абсолютно не похож на того школьника, которого я встретила в прошлом году. Неуловимые нити протягиваются из будущего — такое выражение лица я помню у Антонина Долохова, одного из верных сторонников Лорда.
— Рассказывай, — повторяю.
— Возьмите мне, пожалуйста, чего-нибудь покрепче, я вам потом деньги отдам, — хрипло говорит Антонин, переворачивая кружку из-под огневиски. — Не могу эту мочу пить… жаль, водки нету…
Киваю, прохожу к стойке. Владелец паба косится на меня, затем на дурмстранговца и достает из-под прилавка бутылку коньяка.
— Самый крепкий, — доверительно сообщает он мне. — Ваш знакомый ведь русский?
Страница 32 из 37
