Девушка пристально смотрела на него, и ему, наверное, казалось, что она пялится на его шрам. Он отвел глаза и сделал вид, что ничего не заметил, продолжая наполнять бензобак…
31 мин, 37 сек 9358
— Мертвый он. И второго видела. Там же.
— И кто? Твой немой защитник? — спросил амбал.
— Да врет она, — произнес Мокрый.
— А вы тут больше никого не видели что ли? А Максимку? А бабу с головой в руках? — Она сорвалась на крик. — Да тут черт знает что происходит!
Буба взглянул на амбала и покачал головой:
— По-моему, ей плохо.
Амбал задумался, глядя на девушку. Достал мобильный и снова набрал номера.
— Где ты их видела?
— Слушайте.
— Ты по блютусу смотри, у него радиус до ста метров.
— А как блютус включать?
— Дай сюда. Только у Барсука на мобилке блютус тоже должен быть включен…
Амбал шагал, держа Оксану под локоть.
— Где Леонид?
— Это так твоего немого зовут? — спросил амбал. — С ним все в порядке. Отлеживается. Борзой он у тебя сильно.
— Вы меня точно не убьете?
Амбал вздохнул:
— Ты точно дура.
— Вот здесь. — Оксана указала рукой на поворот в одну из улочек. — Подождите… Или здесь… Точно тут.
— Не дрожи.
— Я не зайду туда.
На краю газовой плиты разрывался мобильный, Мокрый взял его в руку. Буба открыл дверь в комнату.
— Ахуеть… — донеслось невнятное.
— Что там, Буба?
— Оксанка верно сказала. Пришиты оба.
Мокрый заглянул в комнату.
— У тебя сомнения? — спросил Буба. — Будешь пульс щупать?
Мокрый не ответил, его глаза странно выпучились, а из горла донесся хрип.
— Что такое? — Буба отступил на шаг. Мокрый начал медленно сползать, скользя пальцами по дверному косяку. На дощатый пол закапала кровь. — Что с тобой, Мокрый? — Буба бросил взгляд на неведомо откуда взявшегося пацаненка у кухонного стола. Тот улыбался, сжимая в руке нож с тонкой багровой полоской на лезвии. Буба не успел ничего понять — пацаненок в миг приблизился и, с огромной силой вмяв взрослого левой рукой в стену, неистово забил ножом в живот жертвы. Буба даже не закричал, подергиваясь в такт ударам, смотрел непонимающими глазами на искаженное злобой детское лицо.
— Что там? Буба! — амбал с Оксаной стояли на улице.
Когда из дверей вышел улыбающийся Максимка, тряпкой протирая лезвие кухонного ножа, на лице Оксаны появилось странное выражение — губы сошлись в улыбке, а в глазах застыл ледяной ужас.
— Не понял… — пробормотал амбал, отпуская руку девушки.
Оксана бросилась бежать со всех ног по улице. На бегу оглянувшись, она увидела, как амбал заваливается на дорогу, держась за горло, а Максимка бежит за ней. Оксана вскрикнула, продолжая нестись вперед, жадно заглатывая воздух. В конце улицы показалась женская фигура с головой в руках. Удар сзади, и Оксана прогребла руками по щебенке.
— Пусти! Нет! — истошно заорала девушка, пытаясь освободиться.
Максимка перевернул ее, навалившись сверху и прижав ее руки к дороге.
— Фух… Ну, ты даешь, — он дико оскалился. — А я бы тебя трахнул, если б мог…
Оксана заплакала:
— Зачем?! Зачем тебе это?!
— А я по-другому не могу. Я не могу не ненавидеть вас всех. — На детском лице смешались отчаяние и злоба. — Как мне не ненавидеть, когда моя мать… МОЯ МАТЬ! МЕНЯ! СВОЕГО РЕБЕНКА! — Он замолчал, в его глазах появились слезы. — Она ведь даже не дала мне родиться. Она меня не хотела. Закопала на огороде. У параши. А потом сожалела. Одумалась, видишь ли. С собой покончила. — Он посмотрел на женщину с головой в руках. — ДА ПОЗДНО ТЫ ОДУМАЛАСЬ, СУКА! ПОЗДНО СОЖАЛЕТЬ! — Он заговорил тихо, почти на ухо Оксане. — Я не могу не ненавидеть вас всех… — и, прижав локтем грудь девушки, потянулся за ножом.
Оксана открыла глаза. Она была в пустой комнате — голые стены с ободранными обоями, осыпавшейся штукатуркой, слабый свет от лампочки под потолком. На полу мусор: старые газеты, журналы, всякая рухлядь. Массивная деревянная дверь с серой, облупившейся краской, и табличкой: «Войди в меня». Дверь заскрипела, и за ней Оксану ждал выцветший транспарант: «Добро пожаловать в Аттракцион Эйгена Блейлера!», обрамленный десятками полуистлевших ошметков, которые когда-то давно, наверное, были воздушными шарами.
— Да, черт же возьми, — произнесла Оксана, — что ж это все значит?
Пустые комнаты и коридоры окутывал полумрак, в выбитых зарешеченных окнах стояла сплошная тьма — ни звезд, ни огней. Тишину, пронизавшую все вокруг, разбавляли только звуки шагов и собственное дыхание. На стенах попадались надписи. «Эйген — мужик!». «Кошмар — это реальность без полутонов». «Они боятся, если ты не боишься их». «Здесь был Грим Джой». «Автор уже достал со своим носом». «Боишься темноты?». «Мертвым не место среди живых». Оксана проходила мимо горшков с засохшими цветами, мимо пустых ржавых клеток, мимо рассохшихся столов, на которых пылились стопки книг с размытыми страницами, мимо разбитых зеркал. «Шизариум — идеальное место». «Все хирурги — циничные ублюдки». «Кто тебя?». «Не все потеряно». «Мэнсон жив!». «Партия людоедов России». «11-А — лучший класс мертвецов!».
— Бред какой-то…
Большой плюшевый кролик болтается в петле, под ним перевернутая табуретка. Рядом еще одна петля и под ней стоит еще одна табуретка. На стене надпись: «Следуй за белым кроликом».
— И кто? Твой немой защитник? — спросил амбал.
— Да врет она, — произнес Мокрый.
— А вы тут больше никого не видели что ли? А Максимку? А бабу с головой в руках? — Она сорвалась на крик. — Да тут черт знает что происходит!
Буба взглянул на амбала и покачал головой:
— По-моему, ей плохо.
Амбал задумался, глядя на девушку. Достал мобильный и снова набрал номера.
— Где ты их видела?
— Слушайте.
— Ты по блютусу смотри, у него радиус до ста метров.
— А как блютус включать?
— Дай сюда. Только у Барсука на мобилке блютус тоже должен быть включен…
Амбал шагал, держа Оксану под локоть.
— Где Леонид?
— Это так твоего немого зовут? — спросил амбал. — С ним все в порядке. Отлеживается. Борзой он у тебя сильно.
— Вы меня точно не убьете?
Амбал вздохнул:
— Ты точно дура.
— Вот здесь. — Оксана указала рукой на поворот в одну из улочек. — Подождите… Или здесь… Точно тут.
— Не дрожи.
— Я не зайду туда.
На краю газовой плиты разрывался мобильный, Мокрый взял его в руку. Буба открыл дверь в комнату.
— Ахуеть… — донеслось невнятное.
— Что там, Буба?
— Оксанка верно сказала. Пришиты оба.
Мокрый заглянул в комнату.
— У тебя сомнения? — спросил Буба. — Будешь пульс щупать?
Мокрый не ответил, его глаза странно выпучились, а из горла донесся хрип.
— Что такое? — Буба отступил на шаг. Мокрый начал медленно сползать, скользя пальцами по дверному косяку. На дощатый пол закапала кровь. — Что с тобой, Мокрый? — Буба бросил взгляд на неведомо откуда взявшегося пацаненка у кухонного стола. Тот улыбался, сжимая в руке нож с тонкой багровой полоской на лезвии. Буба не успел ничего понять — пацаненок в миг приблизился и, с огромной силой вмяв взрослого левой рукой в стену, неистово забил ножом в живот жертвы. Буба даже не закричал, подергиваясь в такт ударам, смотрел непонимающими глазами на искаженное злобой детское лицо.
— Что там? Буба! — амбал с Оксаной стояли на улице.
Когда из дверей вышел улыбающийся Максимка, тряпкой протирая лезвие кухонного ножа, на лице Оксаны появилось странное выражение — губы сошлись в улыбке, а в глазах застыл ледяной ужас.
— Не понял… — пробормотал амбал, отпуская руку девушки.
Оксана бросилась бежать со всех ног по улице. На бегу оглянувшись, она увидела, как амбал заваливается на дорогу, держась за горло, а Максимка бежит за ней. Оксана вскрикнула, продолжая нестись вперед, жадно заглатывая воздух. В конце улицы показалась женская фигура с головой в руках. Удар сзади, и Оксана прогребла руками по щебенке.
— Пусти! Нет! — истошно заорала девушка, пытаясь освободиться.
Максимка перевернул ее, навалившись сверху и прижав ее руки к дороге.
— Фух… Ну, ты даешь, — он дико оскалился. — А я бы тебя трахнул, если б мог…
Оксана заплакала:
— Зачем?! Зачем тебе это?!
— А я по-другому не могу. Я не могу не ненавидеть вас всех. — На детском лице смешались отчаяние и злоба. — Как мне не ненавидеть, когда моя мать… МОЯ МАТЬ! МЕНЯ! СВОЕГО РЕБЕНКА! — Он замолчал, в его глазах появились слезы. — Она ведь даже не дала мне родиться. Она меня не хотела. Закопала на огороде. У параши. А потом сожалела. Одумалась, видишь ли. С собой покончила. — Он посмотрел на женщину с головой в руках. — ДА ПОЗДНО ТЫ ОДУМАЛАСЬ, СУКА! ПОЗДНО СОЖАЛЕТЬ! — Он заговорил тихо, почти на ухо Оксане. — Я не могу не ненавидеть вас всех… — и, прижав локтем грудь девушки, потянулся за ножом.
Оксана открыла глаза. Она была в пустой комнате — голые стены с ободранными обоями, осыпавшейся штукатуркой, слабый свет от лампочки под потолком. На полу мусор: старые газеты, журналы, всякая рухлядь. Массивная деревянная дверь с серой, облупившейся краской, и табличкой: «Войди в меня». Дверь заскрипела, и за ней Оксану ждал выцветший транспарант: «Добро пожаловать в Аттракцион Эйгена Блейлера!», обрамленный десятками полуистлевших ошметков, которые когда-то давно, наверное, были воздушными шарами.
— Да, черт же возьми, — произнесла Оксана, — что ж это все значит?
Пустые комнаты и коридоры окутывал полумрак, в выбитых зарешеченных окнах стояла сплошная тьма — ни звезд, ни огней. Тишину, пронизавшую все вокруг, разбавляли только звуки шагов и собственное дыхание. На стенах попадались надписи. «Эйген — мужик!». «Кошмар — это реальность без полутонов». «Они боятся, если ты не боишься их». «Здесь был Грим Джой». «Автор уже достал со своим носом». «Боишься темноты?». «Мертвым не место среди живых». Оксана проходила мимо горшков с засохшими цветами, мимо пустых ржавых клеток, мимо рассохшихся столов, на которых пылились стопки книг с размытыми страницами, мимо разбитых зеркал. «Шизариум — идеальное место». «Все хирурги — циничные ублюдки». «Кто тебя?». «Не все потеряно». «Мэнсон жив!». «Партия людоедов России». «11-А — лучший класс мертвецов!».
— Бред какой-то…
Большой плюшевый кролик болтается в петле, под ним перевернутая табуретка. Рядом еще одна петля и под ней стоит еще одна табуретка. На стене надпись: «Следуй за белым кроликом».
Страница 6 из 9
