Девушка пристально смотрела на него, и ему, наверное, казалось, что она пялится на его шрам. Он отвел глаза и сделал вид, что ничего не заметил, продолжая наполнять бензобак…
31 мин, 37 сек 9357
Оксана обернулась. Мальчик вертел нож в своей руке, потом взглянул на девушку. На детское лицо неправдоподобно налипла маска ярости. Ребенок снова кинулся на Оксану, та завизжала, начала отбиваться ногами, но сил у десятилетнего мальчишки было больше, раз в пять. Левой рукой он сжал ее ладони и локтем вдавил в стену. Со всей силы вонзил нож в грудь. Снова мерзкое ощущение металла. Оксана забилась в истерике. Максимка вынул нож, всадил снова. На ноже не было ни капли крови.
— Ах, ты сука…
Он откинул нож и, раздвинув веки Оксаны пальцами, начал вглядываться в ее глаз, словно в микроскоп.
— Ага. В машине, значит… В овраге… Ну, подожди. Подожди, сука. Сейчас все сделаем.
Он поволок ее в соседнюю комнату, связал руки и ноги бечевкой, ухмыльнулся напоследок и захлопнул дверь. Послышался поворот ключа.
Оксану трясло. Комната была завалена вещами. В углу, совсем рядом, лежало два окровавленных, и, кое-где, явно надрезанных, мужских тела. Одежда была на них — черные кожаные пиджаки, дорогие туфли…
— Барсук… — прошептала Оксана, глядя в стеклянные глаза одного из трупов. — Господи! Боже мой, что это такое?! — дрожь усилилась, и слезы ручьями потекли по лицу.
Щелкнул замок, и в открытой двери появилась женщина в грязном пальто и с головой в руках. Она медленно прошаркала по дощатому полу к взиравшей на нее пространным взглядом девушке.
— Просыпайся, дура, — тихо простонала женщина в грязном пальто и отвесила Оксане пощечину.
Машина, овраг, пистолет в руке, письмо на коленях. Громкое дыхание и испарина на лбу. Оксана огляделась, посмотрела в зеркало. Никого.
— Приснилось? Какого черта? Приснилось или нет? Черт! — она со всей силы ударила по торпеде, и заложило уши. Оксана вскрикнула. В лобовом стекле красовалась дырка. — Черт! — Поставила пистолет на предохранитель, помешкала немного и, выскочив из машины, бросилась вверх по склону.
Она притаилась за деревом у края оврага. Через несколько минут прибежал Максимка. Он осмотрел машину, закричал и несколько помял кузов автомобиля кулаками. Осмотрелся, и, матернувшись, побрел назад.
Леонид сидел на земле, опершись спиной о ржавую трубу. Его лицо было разбито, кровь залила футболку, он тяжело дышал, улыбаясь бетонированной дорожке.
— Я уже понял, что ты крутой парень, — напротив Леонида на корточки присел здоровенный бритоголовый амбал в кожаном пиджаке. Еще двое стояли рядом — у одного под глазом набухал синяк, и была разбита губа, у второго из сломанного носа шла кровь, и он прикладывал платок.
— Нам девчонка нужна. К тебе у нас претензий нет.
— Как это нет? Я эту суку на куски порешаю…
— Тихо, Буба! Заживет твой нос. Перестань ныть. — Повысил голос амбал, затем вновь повернулся к Леониду. — Так что давай, выкладывай. Ничего с ней плохого не случиться. Ее отец ищет, переживает, а она дура в истерике в бега…
Немой показал средний палец, амбал схватил его и вывернул до звонкого хруста. Леонид взвыл, стиснул зубы, отдышался, и снова улыбка показалась на разбитых губах.
— Черт с ним, — сказал тот, у которого была разбита губа, — он все равно немой.
— Что там Барсук и Геша? — спросил амбал, поднимаясь.
— Мобилки не отвечают.
— Телефоны, Мокрый. «Телефоны», а не «мобилки». «Мобилка» будешь употреблять, при общении со шпаной. Ладно, звони еще.
— А с этим что?
Амбал огляделся, скользя взглядом по стенам и окнам заброшенных дачных домиков:
— Настучите ему хорошенько, только смотрите, не перестарайтесь, и уложите вот в этом доме. А я пока этих двоих вызвоню.
Леонид схлопотал носком дорогих итальянских туфлей по голове.
Потом еще раз. И еще.
— Все. Хватит, — донесся голос из разноцветной темноты, застелившей глаза, — Идем.
— Вот же ж гандон, нос мне сука сломал…
— Дай посмотреть. И че ты ноешь? Нормально все.
— Ну, сука Оксанка… Сколько хлопот из-за одной тупой овцы…
— Мокрый! Буба! Слышали выстрел? Откуда?
— Вроде там…
Амбал сосредоточенно смотрел на Оксану, показывая ладони. Рядом с ним молча стоял Буба, придерживая платок у носа.
— Оксана, опусти пистолет. Еще ненароком выстрелит.
— Я с вами никуда не поеду, — на лице девушки застыло выражение нерешительности.
— Как же ты так можешь? Он же твой отец…
— Он мне не отец. Если он когда-то трахнул мою мать, это не делает его моим отцом, — прорычала она. — И не надо мне рассказывать, что он боится за меня. Я знаю, зачем он вас послал. Что я, по-твоему, дура? Он хочет меня убить. Я-то знаю…
— Ты точно дура, Оксана, — с досадой произнес амбал.
— Заткнись.
Оксана вскрикнула. Мокрый вынырнул из-за спины девушки, заломил ей руку, пистолет исчез в траве.
— Чо так долго? В кустах заблудился? — подал голос Буба.
Мокрый заломил вторую руку девушки:
— Не брыкайся!
Амбал подошел, поднял из травы пистолет, осмотрел.
— Где ты это взяла?
Оксана не ответила, сверля гневным взглядом.
— Ладно. В машину ее. А мы с Бубой Барсука с Гешей поищем.
Оксана разразилась истерическим хохотом.
— Мертвый барсук, — сказала она, — я его видела.
Амбал обернулся к ней и удивленно свел брови:
— Что ты сказала?
— Ах, ты сука…
Он откинул нож и, раздвинув веки Оксаны пальцами, начал вглядываться в ее глаз, словно в микроскоп.
— Ага. В машине, значит… В овраге… Ну, подожди. Подожди, сука. Сейчас все сделаем.
Он поволок ее в соседнюю комнату, связал руки и ноги бечевкой, ухмыльнулся напоследок и захлопнул дверь. Послышался поворот ключа.
Оксану трясло. Комната была завалена вещами. В углу, совсем рядом, лежало два окровавленных, и, кое-где, явно надрезанных, мужских тела. Одежда была на них — черные кожаные пиджаки, дорогие туфли…
— Барсук… — прошептала Оксана, глядя в стеклянные глаза одного из трупов. — Господи! Боже мой, что это такое?! — дрожь усилилась, и слезы ручьями потекли по лицу.
Щелкнул замок, и в открытой двери появилась женщина в грязном пальто и с головой в руках. Она медленно прошаркала по дощатому полу к взиравшей на нее пространным взглядом девушке.
— Просыпайся, дура, — тихо простонала женщина в грязном пальто и отвесила Оксане пощечину.
Машина, овраг, пистолет в руке, письмо на коленях. Громкое дыхание и испарина на лбу. Оксана огляделась, посмотрела в зеркало. Никого.
— Приснилось? Какого черта? Приснилось или нет? Черт! — она со всей силы ударила по торпеде, и заложило уши. Оксана вскрикнула. В лобовом стекле красовалась дырка. — Черт! — Поставила пистолет на предохранитель, помешкала немного и, выскочив из машины, бросилась вверх по склону.
Она притаилась за деревом у края оврага. Через несколько минут прибежал Максимка. Он осмотрел машину, закричал и несколько помял кузов автомобиля кулаками. Осмотрелся, и, матернувшись, побрел назад.
Леонид сидел на земле, опершись спиной о ржавую трубу. Его лицо было разбито, кровь залила футболку, он тяжело дышал, улыбаясь бетонированной дорожке.
— Я уже понял, что ты крутой парень, — напротив Леонида на корточки присел здоровенный бритоголовый амбал в кожаном пиджаке. Еще двое стояли рядом — у одного под глазом набухал синяк, и была разбита губа, у второго из сломанного носа шла кровь, и он прикладывал платок.
— Нам девчонка нужна. К тебе у нас претензий нет.
— Как это нет? Я эту суку на куски порешаю…
— Тихо, Буба! Заживет твой нос. Перестань ныть. — Повысил голос амбал, затем вновь повернулся к Леониду. — Так что давай, выкладывай. Ничего с ней плохого не случиться. Ее отец ищет, переживает, а она дура в истерике в бега…
Немой показал средний палец, амбал схватил его и вывернул до звонкого хруста. Леонид взвыл, стиснул зубы, отдышался, и снова улыбка показалась на разбитых губах.
— Черт с ним, — сказал тот, у которого была разбита губа, — он все равно немой.
— Что там Барсук и Геша? — спросил амбал, поднимаясь.
— Мобилки не отвечают.
— Телефоны, Мокрый. «Телефоны», а не «мобилки». «Мобилка» будешь употреблять, при общении со шпаной. Ладно, звони еще.
— А с этим что?
Амбал огляделся, скользя взглядом по стенам и окнам заброшенных дачных домиков:
— Настучите ему хорошенько, только смотрите, не перестарайтесь, и уложите вот в этом доме. А я пока этих двоих вызвоню.
Леонид схлопотал носком дорогих итальянских туфлей по голове.
Потом еще раз. И еще.
— Все. Хватит, — донесся голос из разноцветной темноты, застелившей глаза, — Идем.
— Вот же ж гандон, нос мне сука сломал…
— Дай посмотреть. И че ты ноешь? Нормально все.
— Ну, сука Оксанка… Сколько хлопот из-за одной тупой овцы…
— Мокрый! Буба! Слышали выстрел? Откуда?
— Вроде там…
Амбал сосредоточенно смотрел на Оксану, показывая ладони. Рядом с ним молча стоял Буба, придерживая платок у носа.
— Оксана, опусти пистолет. Еще ненароком выстрелит.
— Я с вами никуда не поеду, — на лице девушки застыло выражение нерешительности.
— Как же ты так можешь? Он же твой отец…
— Он мне не отец. Если он когда-то трахнул мою мать, это не делает его моим отцом, — прорычала она. — И не надо мне рассказывать, что он боится за меня. Я знаю, зачем он вас послал. Что я, по-твоему, дура? Он хочет меня убить. Я-то знаю…
— Ты точно дура, Оксана, — с досадой произнес амбал.
— Заткнись.
Оксана вскрикнула. Мокрый вынырнул из-за спины девушки, заломил ей руку, пистолет исчез в траве.
— Чо так долго? В кустах заблудился? — подал голос Буба.
Мокрый заломил вторую руку девушки:
— Не брыкайся!
Амбал подошел, поднял из травы пистолет, осмотрел.
— Где ты это взяла?
Оксана не ответила, сверля гневным взглядом.
— Ладно. В машину ее. А мы с Бубой Барсука с Гешей поищем.
Оксана разразилась истерическим хохотом.
— Мертвый барсук, — сказала она, — я его видела.
Амбал обернулся к ней и удивленно свел брови:
— Что ты сказала?
Страница 5 из 9
