Стакан воды

В некотором ошеломлении Гарри добрался до квартиры — всего пять шагов разницы, а сколько неприятностей!

Опасливо оглядевшись, он успокоился: в нише торчала статуя Гермеса, на плече у нее висела мантия, которую Гарри уже вторую неделю собирался сдать в чистку, на столе валялась растрепанная рукопись. Безусловно, это была его гостиная.

Гарри рухнул в кресло. Он ощущал странную расслабленность во всем теле. Голова не болела, но мысли разбрелись, словно буколические овечки, покинутые пастушком.

Он осрамился. Да еще перед Малфоем. А все почему? Кажется, Гермиона была права (как все же трудно дружить с человеком, который всегда прав!), и с выпивкой пора завязывать. Перейти на воду.

Гарри вспомнил о вчерашнем эксперименте и вздрогнул. Надо же было выдумать подобную глупость! Можно подумать, если Ремус или Рон дали бы ему воды, он бы тут же заключил их в объятья и предложил им руку и сердце. Вот Джинни — другое дело… но нет. Она тест не прошла. В отличие от Малфоя.

Гарри слабо улыбнулся. Последний человек, который ему нужен — это Малфой. Хотя и он, оказывается, не лишен зачатков альтруизма: избавил страдающего ближнего от похмелья, а ведь мог просто вышвырнуть из своей квартиры и оставить умирать на лестничной площадке.

Но эти издевки! Уязвленная гордость требовала отмщения.

Гарри решил, что при следующей встрече будет холоден и сдержан. Не позволит себе ни одного лишнего слова. А если и позволит, то только колкости, которые заставят лопнуть хваленое малфоевское самомнение, как мыльный пузырь.

Однако пустить в ход эту безупречную стратегию ему мешало одно обстоятельство: их с Драко общение сводилось к обмену кивками при встрече в коридоре или на лестнице, да и там они пересекались нечасто: Гарри допоздна писал, а потом отсыпался часов до двух пополудни, Драко же спозаранку уходил на работу. Возвращался он когда придется. Когда не приходилось, он не возвращался вообще.

Выходные отводились для визитов. К Драко наведывались невыносимо лощеные молодые джентльмены и их подружки в меховых манто до полу; к Гарри — братья Уизли, часто — в компании приятелей, при виде которых Зевс Громовержец в холле начинал супить мраморные брови и, кажется, пытался поднять руку с зажатой в ней молнией.

По будням Гарри приводил знакомцев иного рода. Однажды при этом он столкнулся с Драко. Вдвойне неприятно было то, что приятель Гарри оказался тощим брюнетом с орлиным носом.

— Пошляк, говоришь? — прошелестел Драко, поднимаясь вслед за Гарри по лестнице. — Ну-ну.

Гарри почувствовал, что уши его запылали, как два алых китайских фонарика.

— Не твое дело, — процедил он.

— Что ты сказал, дорогой? — обернулся брюнет.

— Ничего, — нервно ответил Гарри.

Драко тихо посмеивался.

В коридоре он остановился, подождал, пока гость не войдет в квартиру Гарри, и протянул:

— Значит, женщин предпочитаешь? Ну-ну.

Выпустив эту парфянскую стрелу, он покинул сцену.

Гарри полегчало только после того, как он трижды произнес про себя: «Сектумсемпра».

Вечер был испорчен.

Прошло около недели, а этот случай все еще не давал Гарри покоя. Он не мог понять, что же так его задело — Малфой не сказал ничего оскорбительного (по крайней мере, по сравнению с теми высказываниями, которые позволял себе раньше) и ни разу не упомянул о произошедшем во время их коротких коридорно-лестничных встреч, хотя Гарри ожидал ядовитых намеков и заранее приготовился к обороне.

Но нет — Драко кивал с обычным безразличным видом и по-прежнему ограничивался равнодушным: «Добрый день».

А Гарри все продолжал прокручивать в памяти злосчастный эпизод; клялся себе выбросить его из головы и тут же придумывал десяток остроумных, но, увы, запоздалых реплик. Занятие это нельзя было назвать совсем уж бесполезным — особо удачные варианты Гарри вставлял в роман, и все же такую реакцию нельзя было объяснить обычной досадой на то, что его уличили во лжи.

Если бы речь шла о персонаже одной из его книг, Гарри рассудил бы: он — персонаж! — влюблен в Малфоя и боится, что тот плохо о нем подумает. Но Гарри-то на мнение Драко было наплевать. Или нет?

Гарри продолжал свой эксперимент со стаканом воды уже месяц, но безуспешно: предполагаемые избранники и избранницы или вовсе игнорировали просьбу, или предлагали ему самые разнообразные напитки в диапазоне от маггловского кальвадоса до тыквенного сока. Малфой продолжал оставаться вне конкуренции.

«Но ведь и случай был экстраординарный», — утешал себя Гарри. — «На его месте любой поступил бы так же».

Однако чем больше он думал о Драко, тем симпатичнее тот ему казался; его недостатки как-то сглаживались, в то время как достоинства казались все неоспоримее.

Нужно присмотреться к нему поближе, решил Гарри, и в один из субботних вечеров, отбив Драко от стада гламурных сопровождающих лиц, пригласил его заглянуть как-нибудь. По-соседски.

Драко поднял белесые брови и явно собрался отпустить колкость, но брошенные гости разразились нетерпеливыми возгласами, и он ограничился лишь коротким «хорошо».

Гарри велел Добби сделать уборку и стал ждать.