Stalker: Еретик

Из общежития загремели «Грозы». Мы, как один, рванули к площади. Горбатый злобно морщился, но не отставал. Лес оборвался. Кругом — высокая придавленная снегом трава. Лишь метров через пятьсот вновь вздымались черные штрихи деревьев. Справа вытянулась дугой низкая железная оградка. За ней над ржавыми аттракционами возвышалось колесо обозрения. На миг я задержал на нем взгляд, но и этого промедления хватило, чтобы словить пулю.

Плечо отозвалось резкой болью. Горбатый и Левша, точно по команде, развернулись и выбросили из подствольников по снаряду. Взрывы подняли ворох листвы и ведра грязи.

— Направо! — скомандовал полковник.

Завернули к бетонке, к училищу. Миновали низкое здание, похожее на гаражи, и наткнулись на тупик. Два корпуса училища соединялись перемычкой. Повернем направо — выйдем на улицу Лазарева, придется делать большой крюк. Сзади нагоняли наемники. Лезть в темное нутро училища никому не хотелось, но иного выхода не нашли.

Полковник прикладом высадил стекло, очистил окно от острых краев. Подсадил меня. Я подал руку и втянул Дегтярева.

Внутри был кавардак. На полу валялись учебники, письменные принадлежности, даже встречались стулья и парты. Из них соорудили баррикады. Видимо, когда-то тут шел бой.

— В таких местах могут спать упыри, поэтому не шумим, — предупредил полковник, когда последний боец влез в коридор.

По шее пробежали мурашки. Были бы волосы, встали бы дыбом. Хотел удивиться своей впечатлительности, но мурашки по-прежнему щекотали кожу. Словно на потолке закогтился кот и рисовал по мне хвостом. Я задрал голову и от неожиданности присел. С ламп по всему коридору свисали огромные мочала белой бахромы. С них медленно, как снежинки в безветренную погоду, спускались пушинки. При соприкосновении с комбинезоном они с кислотным шипением испарялись, оставляя на одежде подплавленные точки.

Полковник тоже заметил клочья паутины и добавил очередное напутствие:

— В полный рост не становится, следите за потолком. Мочала не очень дружелюбны, их кислота съест и сталь. Да, и не забываем о тушканах.

— Зоопарк обеда ждет, у зверей слюна течет, — вспомнил Стельмах детский стишок.

Крадучись, мы прошли весь корпус. До ДК — рукой подать.

Полковник связался с Гномом.

— Шумейко, вы где?

— Заворачиваем вдоль училища.

— Хорошо, мы рядом.

От дерева к дереву, с оглядками назад, мы продвигались к «Энергетику». Метрах в двухстах показались Гном с Перцем. Наемников не видно.

Вдруг что-то стукнуло. Дважды. Как мячик плюхнулся. Я остановился, с тревогой огляделся. Швырнуло наземь. В ушах-звон, во рту — привкус крови, перед глазами мутно. Я встал на четвереньки, подняться полностью не было сил. Кто-то помог, потащил на себе. Потом бросил. Приглушенно, точно издалека, залаяли автоматы. Я выглянул из укрытия, дождался четкой картинки, припал к оптике. Рядом забарабанило, в стекла противогаза ударили щепки. Надо сменить позицию.

Я оперся о ствол и с трудом поднялся. Звон затихал, и я услышал отрывистые команды Дегтярева. Гном и Перец присоединились к нам. Полковник указывал в сторону наемников и бил ладонью по подствольнику. Контузия еще не прошла, и я соображал заторможено. Пока понял значение жестов, все выстрелили по снаряду.

Шесть гранат, одна за другой подняли землю на дыбы, ломая молодой подлесок, разбрасывая ветки и щепы. Мужики побежали, пригнувшись, точно велосипедисты-гонщики. Я неуверенно бросился следом, немного пошатывало из стороны в сторону. Земля норовила уйти из-под ног.

Деревья расступились. Я увидел вертолет. Пилот высунулся из кабины, рьяно жестикулировал, подгонял нас, тыча пальцем на юго-восток. Монолитовцы?

Проверить догадку я не успел. Мир перевернулся. Вздернуло за ноги, закружило. Я летел над лесом! Темные кроны быстро приближались. Ветки захлестали по противогазу, комбезу. Первый сук пихнул в плечо, на другой налетел грудью, перекрутился, ударился спиной, на секунду повис, но тут же соскользнул. Слава Богу, приземлился не в аномалию.

Ну, прям пинбольный мячик. Наверное, не пропустил ни одного сучка. Я не чувствовал тела. Застонал, попытался подняться, но мир выплюнул меня в первородный мрак.

ГЛАВА V

— Как же так, ты меня бросаешь?

Глаза Люды наполнились слезами, они просили, умоляли. Островский готовился к этой сцене, знал наперед реакцию жены и все равно растерялся. Сердце защемило, Островский уже ощущал, как прижимает к себе Люду и гладит ее спутанные волосы.

— Нет, — ответил Островский тихо и отвел взгляд. — Я вернусь. Я обязательно вернусь, а пока за тобой присмотрит Андрей.

Люда покачала головой, сказала недоверчиво:

— У него ведь своя семья. Они переселятся к нам? Да и зачем мне он? Мне нужен ты!

— Пойми: Зона — наш последний шанс.

— Я тебе надоела, — закивала Люда с пониманием. — Ты бежишь от меня. От чумной, — нервно усмехнулась.

Островского так и подмывало нагрубить, и в то же время хотелось сгрести жену в охапку и не отпускать.