Stalker: Еретик

— Люда, ну что ты говоришь? Что за глупости? Я так же, как и ты, не хочу расставаться ни с тобой, ни с Машкой, но я должен, должен попытаться сделать все, что в моих силах. Ты ведь понимаешь.

— Я хочу, чтобы ты был рядом, когда я… — Люда осеклась, опустила голову, губы задрожали.

— Даже и не думай об этом! — вспыхнул Островский, ухватил жену за подбородок, повернул к себе лицом, заставил смотреть в глаза. — Выкинь из головы! Ты сама себя ешь. А обо мне ты подумала? О Машке?

— Как же ты жесток, — с болью воскликнула Люда и попыталась вырваться из его рук, но Островский держал крепко.

— Ты меня дождешься, слышишь? Я найду выход. Мы еще золотую свадьбу отметим. Машка подарит нам внуков. Таких же, как она: пухленьких, миленьких и задающих много вопросов.

Люда всхлипнула, попыталась улыбнуться. В затуманенных глазах появился интерес. Островский тоже улыбнулся и продолжил:

— А ты научишься вязать носочки и печь пироги. Я тебе не говорил, но они у тебя пресноваты.

Люда с протестующим возгласом ударила мужа кулачком в грудь.

Островский не останавливался, лил елей ласковым голосом, хотел высушить слезы жены, отвлечь ее от темных мыслей. Люда хоронила себя заживо, а со смертью нельзя играть в поддавки. Чем больше думаешь о смерти, тем скорей она тебя найдет. Опустишь руки, и этот мир сожрет тебя с потрохами.

Дед ждал Островского два года. Два года мучился. Слег, с трудом ел, ходил под себя, но боролся, хотел дождаться внука из армии. Увидеть его мужчиной, целым и невредимым, узнать, достоин ли продолжатель рода фамилии. Когда Островский приехал, он просидел с дедом до глубокой ночи. Деду говорить было трудно, поэтому он больше слушал. А к утру его тело остыло. На лице — безмятежность, руки сложены на груди. Дед ушел. Сам.

Частое дыхание… Зверь… Лохматая морда вцепилась в плечо, потащила. Кажется, тварь не одна. С другой стороны кто-то запустил руку под мышку. В ребра точно шилья всадили, а черепушку долбили зубилом.

Бросили. На охапку… хвороста? Зажарить решили? Ложе тронулось, в глазах вспыхнуло, и я снова отключился.

— Значит, решил твердо? — спросил Артем и атаковал пешку конем.

— Кремень, — кивнул Островский, потер лысый череп: ход друга озадачил.

— И к усатому ходил?

— Ходил. Послезавтра уезжаю.

— Вот оно как.

Островский подставил под удар еще одну пешку. Если конь и ее сожрет, то коня растопчет слон.

— А-а, не, брат, — разгадал замысел Артем и тоже выдвинул пешку. — Ты только не забывай, что Зона — не Чечня.

Друзья на минуту оторвались от шахматной доски. Молча смотрели друг другу в глаза и будто видели мысли собеседника.

— Ты ходи, ходи, — ожил Артем. — Игрок из тебя сегодня неважный.

— Не до стратегий.

— Ты только там не наделай глупостей.

По интонации Островский прекрасно понял, что речь не о шахматах.

— Я слышал, Зона делает из людей животных, — с опаской сказал Артем. — Они бьются кланами ради бабла. Там полно уголовщины, так что не жалей этих… сталкеров.

— Не беспокойся, Леха успел кое-что рассказать, — произнес Островский мрачно.

«В Зоне доверять нельзя никому, — говорил Леха. — Ты там один. Техника — не помощник. Никаких вертушек, артиллерии и танков в поддержку. Даже природа коварна. Зона — не Чечня, брат, хуже. Дьявольская игра. Вот он сидит там, под землей и забавляется. Смотрит, как из людей прет истинная, гнилая сущность. Главное, знать меру. Я несколько раз чуть не погорел из-за жадности. Начальники там тоже гребут, но только засветись — засадят. В Зоне все против тебя. Надеяться на кого-то чревато смертью. Всем хочется кусочек пирога, но на всех его не хватит. Смерть в Зоне — обычное явление, будни. Легко списать на несчастный случай, на Зону. Так что нет там ни своих, ни чужих. Шакал шакалом погоняет. Будешь овцой — сожрут».

— Тебе шах, — заметил Артем.

Островский взглянул на доску так, словно увидел ее только что. Ситуация сложная…

Холодно. Как же холодно! Ветер завывает, швыряет охапки мелких льдинок в лицо. Словно пощечина ежовой рукавицей. Кожа немеет. Противогаз… Где противогаз?

С трудом поворачиваю голову. Меня везут на связанных ветках. Слышу громкий скрип снега, уверенный, энергичный шаг. Мужской. Рядом бежит кто-то еще. Мелкие, семенящие шажки, сопровождаемые мягким похрустыванием. Спутник легкий, четырехногий…

Из четырехлапых в Зоне обитают только мутанты, но разве могут они идти мирно, бок о бок с человеком? Так кто же меня тянет? Контроллер? Болотник? Зомби? Почему не сожрали на месте?

Пробую запрокинуть голову, чтобы увидеть хотя бы затылок идущего впереди. Получается чуть изогнуться, даже уловить взглядом темно-зеленый капюшон, но боль выскакивает из всех уголков тела и окунает во тьму.