Stalker: Еретик

Душно. Лес щедро дарит тень, и все равно душно. Пот струится по грязному лицу. По бедру постукивает сумка с гранатами. По обе стороны громко, рвано дышат такие же грязные, потные бойцы, как и Островский. Впереди прокладывает маршрут седобородый старичок в низкой серой папахе, сером же старом чекмене и высоких сапогах из сыромятной кожи. Кавказский профиль почти не увлажнился, дыхание ровное.

Островский следил за проводником с интересом, что не ускользнуло от внимания чеченца. На явные знаки, оставленные преследуемыми, старик указывал Островскому молча, а требующие особой прозорливости пояснял.

Рыжий, веснушчатый Голобоков раз за разом утирал пот со лба, с мольбой посматривал на старика, словно от него зависело, когда закончится погоня за Магомаевым. Ермолов старался не терять гордой осанки, изображал Терминатора. На фоне бронзового загара коротко остриженные волосы светились белым золотом, а белки глаз и зубы — жемчужинами. Товарищи в шутку называли Ермолова Брэдом Питтом, на что рядовой деловито отвечал: «Я не Питт, я лучше».

— Товарищ младший сержант, разрешите обратиться? — спросил Ермолов.

— Обращайся, — Островский вроде и разрешил, а прозвучало, как «отвали».

Ермолов подошел вплотную и зашептал на ухо:

— Вадим, ты в самом деле доверяешь ему? — солдат кивнул на старика-чеченца. — Если он угостил нас кумысом, это еще не значит, что стоит записывать его в друзья.

Ермолов был дружен с Островским, оттого позволял себе некоторую вольность в разговоре тет-а-тет.

— Денис, — Островский отвечал так же тихо, — старое поколение — это не свора волков. Старикам честь важнее жизни, Аслан не опустится до обмана. К тому же его семья пострадала от боевиков. Впрочем, если у тебя есть знакомый-следопыт, мы расстанемся с Асланом.

Пристыженный Ермолов откололся.

— Гляди, младший сержант, — сухо произнес старик, — видишь, гриб сбит, чуть дальше — ветка обломана, а на щепе — волос с кафтана. Природа — зрячему помощник. Она, как книга, только выучи язык.

— Уверен, что Магомаев?

— Мы ведь не теряли след. Кто же еще? В горы идет.

— Можешь определить, как давно проходил?

Аслан задержался у обломанной ветки, потрогал пальцем белую сердцевину.

— Думаю, полчаса назад.

— Надо идти быстрее. В горах мы его не сыщем.

— Думаю, в аул идет. Наверняка, там задержится. Он недалеко.

— Аул, аул, — раздраженно пробормотал Ермолов, — а в ауле том может целая армия ожидать.

— Не ссы, Ермолов, — сказал Островский строго.

Следы и впрямь привели к деревне. Каменные сакли ступеньками поднимались по горному склону.

— Без моего приказа не стрелять, — приказал Островский.

Сняли автоматы с предохранителей. Островский вытер потную ладонь о штанину, сжал цевье.

Аул поразил беззвучием. Жители попадались редко. При виде военных они прятались в дома. Только Аслан вздымал руку в приветственном жесте и разевал рот, как хлопала дверь и обращаться становилось не к кому.

— Чертовы псы, — ругнулся Ермолов.

— Они боятся нас, — объяснил наивный Голобоков, хлопнув пару раз пушистыми ресницами.

— Или что-то скрывают, — зло возразил Ермолов.

— Магомаев был здесь, — промолвил Аслан. — Селяне знают что, вернее, кто нас сюда привел.

— Почему не хотят помочь? — Островский нахмурился. — Разве ты не говорил, что мирному населению надоела война?

— Боятся мести. Мой сын отказался воевать. За это его кожу пустили на ремни, — ответил Аслан спокойно.

Ермолов и Голобоков вздрогнули, Островский свел брови еще сильнее.

Под ногами шуршал песок и камень. Воздух дрожал от зноя. Пахло травами и пылью. Высоко в небе орел пронзительно, зовуще перекликался с горным эхом.

Островский задрал голову и посмотрел вдаль, на восток: туда, где ввысь поднимался хвойный лес. Где-то там, у границы с Дагестаном, скрывались группировки Басаева и Хаттаба. Магомаев скорее всего стремился к ним.

Островский услышал тонкий певучий голос, звонкие удары.

— Не понял, — удивился Ермолов.

На пороге сакли сидел по-турецки долговязый мальчишка, молотил по бубну и пел на родном языке. От интонации веяло благородством и мужеством, а также печалью. Среди ручья незнакомых слов ухо уловило наиболее повторявшееся — «берзлой».

Островский почувствовал, как напряглись его бойцы. Казалось, готовы пристрелить ребенка. На всякий случай Островский напомнил:

— Не стрелять. Аслан, скажи парню, чтобы замолчал.

Старик позвал мальчишку, прохаркал что-то на своем. Подросток проигнорировал.

— Глухой? — предположил Голобоков.

— Борзой, — рыкнул Ермолов. — Эй, песий выродок, заткнись, пока носом в землю не уткнул!

— Ермолов, — осадил Островский.

Аслан подошел к мальчику и попытался объясниться — тщетно, песня не оборвалась. Ермолов возмущенно мотнул головой и было рванулся к парнишке, но Островский сжал плечо.

Младший сержант с тревогой оглядывался. Все должно иметь логическое объяснение. Странное поведение мальчика могло служить сигналом боевикам или отвлечением.

— Аслан, заткни его! — выходил из себя Ермолов.

— Оставь, — безразлично бросил Островский.