Stalker: Еретик

— Что такое? — я почуял неладное.

— Семецкий отдал концы. В который раз.

— То есть?

— Одна из легенд Зоны. Сталкер давно червей кормит, а сообщение о его смерти приходит каждый день. Говорят, Семецкий добрался до Монолита и пожелал бессмертия. Вот и получил.

Я поскреб щетину, вспомнился сон: метель, а из нее темным пятном проступает Монолит. Он зовет меня, и я иду. Остается каких-нибудь десять метров, как из снежной стены выбредают зомби. Они лезут со всех сторон, пробивают крючковатыми пальцами землю, хватают за берцы, за штаны. Завершила кошмар разверзнутая перед носом пасть болотника, бесноватый рев и тлетворный запах падали. Этой ночью мне опять пришлось усыплять себя Псалтирем. Луну затянули тучи, поэтому читал, светя на страницы фонариком. Древние благозвучные строки действовали, как успокоительное.

— Что-то не тянет меня сегодня на улицу, — сказал Альт.

Он стоял у окна, рассматривал безжизненные заснеженные улицы. Ветер стих, с неба падали редкие мелкие снежинки, тучи поднялись, посветлели.

— После шторма обычно бывает затишье, — вспомнил я.

— Знаешь, получить сообщение от Семецкого среди сталкеров считается хорошей приметой. По мне, весть о смерти есть весть о смерти. Что тут приятного?

— Ну, не зря же все сходятся на ином мнении.

— Они просто мыслят иначе: попал в передрягу, но, слава Семецкому, выжил; пошел к тайнику, но, слава Семецкому, вовремя заметил стадо кабанов. А ведь мутантов могло и не быть, или там перестрелки, ранения. Счастливчики хвалятся, что Семецкий взял их под крыло, и не задумываются: прежде чем выбраться из бойни или избежать другой беды, они на нее натыкаются.

Альт не переставал удивлять: то он говорил о духах, словно средневековый деревещина, то разводил философию, как академик.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что нам стоит подождать до завтра из-за какого-то сообщения?

На Альта было жалко смотреть. Похоже, он понимал, как глупо выглядит, однако ничего не мог поделать: суеверие засело в башке прочно.

— У нас еда закончилась, вот-вот и воду допьем. Медлить нельзя, — давил я, отгоняя мучительный образ воды. Во рту, как в Сахаре. Пили мы ничтожными порциями.

Альт быстро потер ежик волос, дернул неопределенно плечом и нехотя согласился:

— Ладно, собирайся. Как говорят у меня на Родине, у идущего путь укорачивается, у сидящего — прибавляется дел.

Сталкер собрал вещи, свистнул Миледи — та сразу поняла: уходим. Мы разобрали баррикаду, оглядели комнату: не забыли ли чего?

— Ну, с Богом, — вздохнул я.

— Да хранит нас Аллах.

Натянули противогазы, гулко зашагали по коридору. На лестнице Альт остановил меня.

— Будь внимательнее. Кровосос мог вернуться.

На меня налетел мираж из сна. Я поежился, снял автомат с плеча.

Вслушиваясь в молчание стен, мы крадучись спустились на первый этаж. На улицу вышли не сразу. Сначала выглянули из-за косяков, осмотрели каждую веточку.

Вопреки ожиданиям, Альт повел не к дороге, а во дворы.

— У дорог опаснее, — объяснил он.

Альт походил на сжатую пружину. Глаза постоянно вращались, исследовали каждый клочок пути. Собранность сталкера передалась и мне. В чем, в чем, а во внимательности мне не откажешь. Аукались и преследования боевиков в Чечне, и пограничная служба. К тому же панорамная маска куда удобнее стандартных «очков», какие были в противогазе Альта.

Снега навалило по щиколотку. Его хруст радовал, навевал новогодние воспоминания. О самом счастливом празднике. Семейном. Волшебном. Теплом, несмотря на зиму. В этом году Люда, наверное, даже елку не поставит, если только Машутка не попросит сильно-сильно. Она умеет настоять на своем. Вся в меня.

— Прощайся с Припятью, — бросил через плечо Альт, — мы вот-вот покинем ее.

«Прощайся» обычно звучит печально, если не горько, но я услышал в голосе Альта нетерпение, возбужденность. Сталкер спешил расстаться с проклятым городом. Припяти это не понравилось.

Земля содрогнулась. Мы еле удержались на ногах. В ушах зазвенело, в глазах забегали «мушки». В паре сотен метров за спиной завыли в несколько глоток псы. Миледи тревожно заскулила.

— Твою через пень колоду, — выругался Альт, огляделся, ткнул пальцем в сторону, крикнул: — Бежим!

Тучи словно засасывала воронка. Они неслись на… Я взглянул на компас — проняла дрожь. Готовился выброс.

Быстро светлело. Все приобретало призрачную ауру. Контуры размывались, раздваивались. Позади прогремело, треснуло. Я оглянулся. Юго-восток вспыхивал зарницами. Молнии били одна за другой, заставляли дрожать воздух, небо и землю.

Неподалеку отчаянно забрехали слепые псы. Сбивались в стаю, искали укрытие. На перекрестке мелькнул человеческий силуэт, прозрачный, едва уловимый — кровосос и то заметался.

— Сюда! — услышал я приглушенный громом голос Альта.