Ничем не выдающийся человек Крючков к своим тридцати годам личным автомобилем так и не обзавёлся, да и не стремился в принципе, объясняя свою позицию тем, что на метро до работы и обратно добираться куда быстрее и удобнее, нежели проводить несколько часов в пробках.
7 мин, 32 сек 16324
Так что, едва кончился рабочий день, Крючков собрался и вынырнул в прохладный оранжевый сумрак, опустившийся на Москву.
Зима выдалась сырой и довольно тёплой, но Крючков зябко ёжился в поднятый воротник и глубже прятал руки в карманы пальто. Он который день собирался купить себе перчатки, но всё время было то недосуг, то лень, то и вовсе забывалась такая потребность. Висящая через плечо сумка хлопала по бедру при каждом шаге. Там лежала пластиковая коробка с остатками обеда, да ещё плотно свёрнутый рулон отпечатанных на принтере бумаг с неинтересным рабочим содержимым.
Очень скоро Крючков вывернул на главную улицу, присоединившись к плотному людскому потоку, который сверху вполне походил на реку и вёл себя, как река, обтекая препятствия и вновь сливаясь, чтобы затем разделиться на два рукава. Часть людей устремилась к автобусной остановке, Крючков же вместе с остальными протиснулся в двери метро и вдохнул тёплый и душный станционный воздух.
Под потолком заулюлюкал случайно залетевший на станцию голубь, зашуршал крыльями. Крючков мельком глянул на него и тут же забыл. Миновав ещё пару стеклянных дверей и угрюмую группу полицейских, он ступил на эскалатор и там едва не уснул. Длинная лестница-чудесница плавно несла Крючкова вниз, и высокие светильники, проплывавшие мимо, оказывали на него усыпляющий и даже в чём-то гипнотический эффект, однако в метре от окончания эскалатора Крючков встрепенулся и затем успешно погрузился в как раз подошедший поезд.
Сесть не удалось. Плотный организм толпы, спрессованный внутри вагона, без особенной охоты расступился, позволяя Крючкову присоединиться. Тот, прижимая к себе сумку, ввинтился в сердце толпы и там застрял. С каждой стороны его подпирало по человеку, так что здесь Крючков позволил себе расслабиться и закрыть глаза. Ехать ему следовало до конечной, и Крючков предвкушал около получаса почти безмятежного сна.
Дремлющий мозг Крючкова выхватывал из окружающего ропота названия станций. «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция —» Динамо«. А потом будет» Аэропорт«. Потом» Сокол«. По мере движения к концу ветки людей в вагоне становилось меньше, но не намного — Крючков по-прежнему почти не мог шевельнуться и отчётливо ощущал острый угол чьей-то сумки под коленом. Полусонная попытка передвинуться не привела к успеху, Крючков воткнулся лицом в длинные девичьи волосы, скривился и тут же поймал воткнувшийся в рёбра длинный пластмассовый тубус, висевший на сутулой спине какого-то парня. Конфликта не вышло, все были вялые. Однако Крючков осознал, что попытка вырваться в более удобное место будет бесполезна и снова задремал.» Войковская. Следующая станция — «…. вь».
Динамик поезда выплюнул что-то не слишком внятное, на что Крючков, впрочем, не среагировал, поскольку никакого подвоха не ожидал. Но когда поезд тронулся — слишком уж резво для перегруженного людьми поезда, — и его тряхнуло, Крючков повалился на пол, больно ударившись рукой. И заморгал растерянно, растянувшись на заплёванном полу.
Людей в вагоне не было вовсе. Мигали лампы под потолком, перекатывалась ошалевшая от свободы пивная бутылка, звонко стукаясь о диванчики. Крючков кое-как принял вертикальное положение, отряхивая ладони, и уставился сквозь стекло в соседний вагон, где тоже было совершенно пусто. Как будто Крючков остался в поезде совсем один, точно все взяли и куда-то попросту исчезли из мчащегося по тоннелям поезда.
Крючков был растерян и смущён. Зачем-то прошёлся по вагону из конца в конец, затем сел на диванчик и достал телефон. Сеть не ловила, что в принципе было обычным в метро делом, но Крючков вдруг ощутил тревогу. Дотянувшись до кнопки связи пассажира с машинистом, он попытался обрисовать ситуацию, но в ответ что-то пронзительно взвыло из динамика, и Крючков поспешно отпустил кнопку.
Поезд начал замедлять свой бег, и Крючков настороженно смотрел на проносящиеся за окнами стены тоннеля. Толстые кабели вились по ним зигзагами и волнами, потом всё медленнее и медленнее, пока не уступили место пустынной станции, тонущей в красноватом полумраке. Поезд плавно остановился, и двери по всей его длине распахнулись с грохотом. Эхо пропрыгало по перрону и затихло.
— Станция «Кровь». Конечная. Просьба освободить вагоны, — пропел динамик приятным женским голосом. Крючков не трогался с места, пытаясь осмыслить ситуацию, в которой оказался. Поезд ждал с распахнутыми дверями, Крючков же ждал, когда поезд начнёт обходить станционный работник с целью изгнания из него прикорнувших пассажиров и растянувшихся на сиденьях бомжей, но прошла минута, затем другая, а в поезд так никто и не вошёл.
Зима выдалась сырой и довольно тёплой, но Крючков зябко ёжился в поднятый воротник и глубже прятал руки в карманы пальто. Он который день собирался купить себе перчатки, но всё время было то недосуг, то лень, то и вовсе забывалась такая потребность. Висящая через плечо сумка хлопала по бедру при каждом шаге. Там лежала пластиковая коробка с остатками обеда, да ещё плотно свёрнутый рулон отпечатанных на принтере бумаг с неинтересным рабочим содержимым.
Очень скоро Крючков вывернул на главную улицу, присоединившись к плотному людскому потоку, который сверху вполне походил на реку и вёл себя, как река, обтекая препятствия и вновь сливаясь, чтобы затем разделиться на два рукава. Часть людей устремилась к автобусной остановке, Крючков же вместе с остальными протиснулся в двери метро и вдохнул тёплый и душный станционный воздух.
Под потолком заулюлюкал случайно залетевший на станцию голубь, зашуршал крыльями. Крючков мельком глянул на него и тут же забыл. Миновав ещё пару стеклянных дверей и угрюмую группу полицейских, он ступил на эскалатор и там едва не уснул. Длинная лестница-чудесница плавно несла Крючкова вниз, и высокие светильники, проплывавшие мимо, оказывали на него усыпляющий и даже в чём-то гипнотический эффект, однако в метре от окончания эскалатора Крючков встрепенулся и затем успешно погрузился в как раз подошедший поезд.
Сесть не удалось. Плотный организм толпы, спрессованный внутри вагона, без особенной охоты расступился, позволяя Крючкову присоединиться. Тот, прижимая к себе сумку, ввинтился в сердце толпы и там застрял. С каждой стороны его подпирало по человеку, так что здесь Крючков позволил себе расслабиться и закрыть глаза. Ехать ему следовало до конечной, и Крючков предвкушал около получаса почти безмятежного сна.
Дремлющий мозг Крючкова выхватывал из окружающего ропота названия станций. «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция —» Динамо«. А потом будет» Аэропорт«. Потом» Сокол«. По мере движения к концу ветки людей в вагоне становилось меньше, но не намного — Крючков по-прежнему почти не мог шевельнуться и отчётливо ощущал острый угол чьей-то сумки под коленом. Полусонная попытка передвинуться не привела к успеху, Крючков воткнулся лицом в длинные девичьи волосы, скривился и тут же поймал воткнувшийся в рёбра длинный пластмассовый тубус, висевший на сутулой спине какого-то парня. Конфликта не вышло, все были вялые. Однако Крючков осознал, что попытка вырваться в более удобное место будет бесполезна и снова задремал.» Войковская. Следующая станция — «…. вь».
Динамик поезда выплюнул что-то не слишком внятное, на что Крючков, впрочем, не среагировал, поскольку никакого подвоха не ожидал. Но когда поезд тронулся — слишком уж резво для перегруженного людьми поезда, — и его тряхнуло, Крючков повалился на пол, больно ударившись рукой. И заморгал растерянно, растянувшись на заплёванном полу.
Людей в вагоне не было вовсе. Мигали лампы под потолком, перекатывалась ошалевшая от свободы пивная бутылка, звонко стукаясь о диванчики. Крючков кое-как принял вертикальное положение, отряхивая ладони, и уставился сквозь стекло в соседний вагон, где тоже было совершенно пусто. Как будто Крючков остался в поезде совсем один, точно все взяли и куда-то попросту исчезли из мчащегося по тоннелям поезда.
Крючков был растерян и смущён. Зачем-то прошёлся по вагону из конца в конец, затем сел на диванчик и достал телефон. Сеть не ловила, что в принципе было обычным в метро делом, но Крючков вдруг ощутил тревогу. Дотянувшись до кнопки связи пассажира с машинистом, он попытался обрисовать ситуацию, но в ответ что-то пронзительно взвыло из динамика, и Крючков поспешно отпустил кнопку.
Поезд начал замедлять свой бег, и Крючков настороженно смотрел на проносящиеся за окнами стены тоннеля. Толстые кабели вились по ним зигзагами и волнами, потом всё медленнее и медленнее, пока не уступили место пустынной станции, тонущей в красноватом полумраке. Поезд плавно остановился, и двери по всей его длине распахнулись с грохотом. Эхо пропрыгало по перрону и затихло.
— Станция «Кровь». Конечная. Просьба освободить вагоны, — пропел динамик приятным женским голосом. Крючков не трогался с места, пытаясь осмыслить ситуацию, в которой оказался. Поезд ждал с распахнутыми дверями, Крючков же ждал, когда поезд начнёт обходить станционный работник с целью изгнания из него прикорнувших пассажиров и растянувшихся на сиденьях бомжей, но прошла минута, затем другая, а в поезд так никто и не вошёл.
Страница 1 из 3
