Still life

— На наше везение поиск по базе можно проводить с девяносто четвёртого. По описям антиквара украшение значилось как сданное в лавку в двадцать девятом — ещё его отцу. Типичный образчик ар нуво. Изготовлено в своё время неплохим ювелиром по индивидуальному заказу. Вот эта маленькая стрекоза на задней крышке — его фирменный знак. Принадлежало одному мутному типу. Барон Георг. Фамилии старик не помнил, а семейные бумаги, эти самые описи, пострадали от протечки. Вертелся в светских кругах по обе стороны океана в тридцатых годах. Вена, Париж, здесь, там. Никто так и не раскусил, то ли в самом деле титулованный придурок, то ли мошенник. То якобы купался в деньгах, то ютился по самым занюханым мебелированным комнатам. Сдал украшение лично, за недорого.

— А каким образом оно снова загуляло?

— Никаким. Я же сказал — ты вытащил из ямы подделку. На, забирай. Это плохая копия той вещицы. Оригинал был и есть у антикваров. Тот, кто её продал, себе копию заказал, наверное. Если она нечто вроде фамильной реликвии или модной штучки для пофорсить, то логично — чтоб не палиться на дружбе с ломбардами и скупщиками.

— Значит, никакого следа. Поддельное золото и поддельный барон. Отличное сочетание. В стаю она могла попасть откуда угодно.

— Могла, но… Нехарактерно для них.

Кин подумал. Не поспоришь. Вампиры если и бросаются на побрякушки, то на аляповатую бижутерию. Платина, драгоценные камни, антиквариат, золото — это не их. Даже поддельное золото.

— Либо вампир-оригинал, либо владелец?

— Шансы минимальные, сам понимаешь.

— Тридцатые… — Одна его половина — тридцатые. О второй никаких предположений ты строить не можешь. Да и об этой тоже. Одним небесам известно, сколько у нас особей, обращённых до Потока.

Оба замолчали.

— У тебя большие неприятности, Джаред.

— А то я не заметил.

Алан потупился.

— Гилрой роет землю копытом. Подал рапорт наверх. Дисциплинарная комиссия соберётся через неделю.

— Этот цирк я уже проходил.

— Но в прошлый раз Гилрой стоял за тебя горой. А сейчас, судя по его настрою, ты вылетишь из полиции с треском.

— Он ещё передумает. Куда он денется. Моё имя годами было на верхушке — на самой, мать твою, верхушке, — списка! Гилрой просто бесится, что никто не считается со всей этой долбанной бюрократией, которую он пытается развести в отделе.

— У него сейчас другие заботы. Начальство недовольно, что мы не ведём игру на опережение. Показатели ровные, но они хотят нашей инициативы. Так что Гилрой готовит крупную операцию.

— На себя как на живца что ли будет ловить? Так он не так чтоб шибко соблазнителен, — зло ухмыльнулся Кин.

— Отдел спецопераций получил от мэрии здание. По внутренним бумагам-себе под учения. Отработка антитеррористических операций, освобождение заложников и всё такое. По факту-для нас. Место, как ни глянь, идеальное. Пустым стоит уже пять лет. Мимо такого ни одна стая не пройдёт. Они же расползаются по старым халупам как крысы. Если выгорит, будет крупнейший рейд за последний год.

— Что за здание?

— Старая таможня. Для прессы — ой-вей, инвестор разорился. Под видом аудиторов уже поработали подрывники.

— Когда планируете заманить пташек в клетку?

— Сегодня снимут сигнализацию с периметра.

Пока Алан рассказывал, Кин дополз до туалета. Слишком резвые движения всё ещё отдавались резким головокружением.

— Ты бы меньше шлялся пешком по вечерам, — заметил Алан.

— Я всю жизнь каждый день гуляю. Прикажешь бегать от самозванца старого разлива и его шлюхи?

— Не в обиду, Кин, но говорю это именно потому, что бегаешь ты сейчас не очень.

— Эй, Ли, — Кин свистнул.

Караулить Лифела пришлось около двух часов. Осторожный, он регулярно менял маршрут.

— Джаред Кин, — без энтузиазма поздоровался Лифел.

Каждый раз, когда Кин встречал Леисса, у него создавалось впечатление, что вампир незаметно изнутри облизывает губы, бессознательно примериваясь к трапезе. Небезосновательное впечатление. Вампир остаётся вампиром. Даже если он твой информатор. Сегодня это впечатление-подозрение Кина особо озлобило.

— Давай-ка за угол. Ни одному из нас не нужны лишние взгляды.

— Мне не следовало бы больше вообще подходить к тебе, Джаред Кин.

— Стал фаталистом? Безопасность больше не волнует?

— Маэль Морава недоволен.

— Обидно как. А я мечтал, что мы с ним друзьями станем, будем телик вместе смотреть.

Он не считал нужным беспрестанно дёргаться из-за того, что ещё не случилось, но не забывал, насколько шатко его положение. Вначале Кин был уверен, что Марк Гилрой быстро остынет и отстранение замнёт. Но вынужденный отпуск затягивался. Пока он исхитряется подпирать уловками шаткую легенду, что работает под прикрытием. Только вот вечно так не продлится.