Фандом: Мстители. Сиквел к тексту «Стивен и его Плащ». После битвы Стивен Стрэндж забирает домой Плащ левитации и пробует привыкнуть к нему, своей новой роли в мире и наладить отношения с Кристин.
214 мин, 19 сек 12947
— Меня вообще-то к этому не готовили, Дом, и если я тебя не устраиваю, можешь попросить себе другого хранителя. Вон, Верховный Чародей как раз здесь.
Достигнув конца лестницы, Старейшина остановился возле первой ступеньки, достал из кармана пурпурного халата чёрные деревянные чётки и принялся их перебирать. Только богатый жизненный опыт позволил ему сохранить невозмутимое выражение лица при виде этой забавной сцены: негодующий Дом, пускающий рябь по стене; надувшийся, словно мышь на крупу, Стивен и повисший между ними Плащ.
Не дождавшись реакции от Дома, Стивен опустил руку и, глянув на стену исподлобья, виновато вздохнул:
— Ладно, извини. Я не знал, что для тебя это важно. Да и откуда мне было узнать? Все эти опытные мастера молчали!
Старейшина, в которого непочтительно ткнули пальцем, высоко поднял брови.
— Ни один из них не соизволил сказать: «Стивен, тот храм — он живой. В нём надо бывать, поэтому отправляйся-ка ты туда!». Представляешь, Дом? Никто даже не намекнул!
Плащ интенсивно закивал, подтверждая слова хозяина, и, подлетев к искорёженной стене, потерся о неё полой.
— Вот-вот, Плащ, расскажи ему, — правильно понял намерения своего артефакта Стивен. — Ты же видел, как всё было.
Брови Старейшины достигли высшей точки, и даже чётки он перебирать перестал. Тем временем, Стивен тоже приблизился к стене и прижал к ней левую ладонь.
— Между нами говоря, Дом, эти маги вообще не слишком хорошо относятся к артефактам. Считают, что над ними можно насмехаться, оскорблять, пренебрегать их чувствами, выбалтывать их секреты… Никогда не одобрял подобного.
Плащ закивал ещё активнее, также прижав полу к стене рядом с рукой хозяина. В возникшей паузе Старейшина открыл было рот, чтобы высказать своё мнение, но неожиданно Дом громко скрипнул, и искорёженная стена расправилась, заодно вернув себе насыщенный цвет.
— То есть Дом согласился меня принять? Я правильно понял, Плащ? — обратился к нему Стивен, и Плащ с достоинством кивнул.
— Хорошо, — Стивен отступил от стены. — Сразу попрошу прощения, если что-то пойдёт не так, Дом. Но, по крайней мере, я буду стараться. Верховный Чародей?
— Да, доктор Стрэндж?
— Я готов начать ритуал.
Все, кому хотя бы раз доводилось иметь дело со Стивеном Стрэнджем, знали, что уверенности в себе ему не занимать. Сложно ожидать иного от человека, выбравшего своей профессией нейрохирургию и сумевшего в ней преуспеть. Даже с искалеченными руками Стивен демонстрировал немалую силу духа, удивлял окружающих непрошибаемой верой в то, что сдаваться точно нельзя, и сумел-таки найти иной способ спасать жизни.
Он не робел ни перед Верховным Чародеем и советом магов Камартаджа, ни перед адептами Тёмного измерения и демоном, которому они поклонялись. Тем сильнее удивились бы все эти связанные с миром мистического люди и прочие существа, если бы узнали, чего стоило ему всё-таки решиться на ритуал принятия нью-йоркского храма.
Ни один из них не видел, насколько сильно у него утром тряслись в ванной руки — практически так же, как когда его только выписали после аварии домой. Стоя на расстоянии десяти шагов, Старейшина не мог услышать, как сильно и часто билось его сердце.
Стивен не привык отказываться от единожды принятых решений, однако, соглашаясь всё же занять должность хранителя храма, он не имел ясного представления, что его ждёт. Из 1676 страниц пособия для мастеров первые шесть сотен оказались посвящены описанию связи между храмом и его хранителем, её полезности и возможностей, а вот на следующей тысяче страниц авторы книги скрупулезно расписывали строение матриц для ритуала принятия и то, что происходило с магами, которых храмы согласились или не согласились принять. Не единожды у Стивена мелькала мысль, что он читает пособие для инквизиторов, причём роль Священной Инквизиции отводилась Домам, обладавшим древним и довольно жестоким сознанием, решавшим, кто достоин ими управлять. Недостойные мастера истекали кровью, умирали от голода и обезвоживания или же и вовсе сгорали заживо в первые минуты ритуала. Достойным приходилось не намного легче.
Участники последнего совещания в Камартадже ошибались, считая, что будущий хранитель нью-йоркского храма плохо понимает, что именно его ждёт. Он это представлял себе даже слишком хорошо, вот только увидеть в книге хранителей текст о реальном положении дел могли исключительно претенденты на роль хранителя — остальным это пособие представлялось вполне безобидным сборником советов.
Прижимая ладонь к стене Дома и делясь вслух недовольством по поводу обращения с артефактами магами Камартаджа, Стивен не сумел удержаться и мысленно, по-детски наивно и искренне попросил: «Если я тебе и правда нужен, Дом, пообещай, что я выживу, а?» — и именно на эту просьбу Дом откликнулся, вмиг нагревшись под ладонью и демонстративно выровняв стену.
Достигнув конца лестницы, Старейшина остановился возле первой ступеньки, достал из кармана пурпурного халата чёрные деревянные чётки и принялся их перебирать. Только богатый жизненный опыт позволил ему сохранить невозмутимое выражение лица при виде этой забавной сцены: негодующий Дом, пускающий рябь по стене; надувшийся, словно мышь на крупу, Стивен и повисший между ними Плащ.
Не дождавшись реакции от Дома, Стивен опустил руку и, глянув на стену исподлобья, виновато вздохнул:
— Ладно, извини. Я не знал, что для тебя это важно. Да и откуда мне было узнать? Все эти опытные мастера молчали!
Старейшина, в которого непочтительно ткнули пальцем, высоко поднял брови.
— Ни один из них не соизволил сказать: «Стивен, тот храм — он живой. В нём надо бывать, поэтому отправляйся-ка ты туда!». Представляешь, Дом? Никто даже не намекнул!
Плащ интенсивно закивал, подтверждая слова хозяина, и, подлетев к искорёженной стене, потерся о неё полой.
— Вот-вот, Плащ, расскажи ему, — правильно понял намерения своего артефакта Стивен. — Ты же видел, как всё было.
Брови Старейшины достигли высшей точки, и даже чётки он перебирать перестал. Тем временем, Стивен тоже приблизился к стене и прижал к ней левую ладонь.
— Между нами говоря, Дом, эти маги вообще не слишком хорошо относятся к артефактам. Считают, что над ними можно насмехаться, оскорблять, пренебрегать их чувствами, выбалтывать их секреты… Никогда не одобрял подобного.
Плащ закивал ещё активнее, также прижав полу к стене рядом с рукой хозяина. В возникшей паузе Старейшина открыл было рот, чтобы высказать своё мнение, но неожиданно Дом громко скрипнул, и искорёженная стена расправилась, заодно вернув себе насыщенный цвет.
— То есть Дом согласился меня принять? Я правильно понял, Плащ? — обратился к нему Стивен, и Плащ с достоинством кивнул.
— Хорошо, — Стивен отступил от стены. — Сразу попрошу прощения, если что-то пойдёт не так, Дом. Но, по крайней мере, я буду стараться. Верховный Чародей?
— Да, доктор Стрэндж?
— Я готов начать ритуал.
Все, кому хотя бы раз доводилось иметь дело со Стивеном Стрэнджем, знали, что уверенности в себе ему не занимать. Сложно ожидать иного от человека, выбравшего своей профессией нейрохирургию и сумевшего в ней преуспеть. Даже с искалеченными руками Стивен демонстрировал немалую силу духа, удивлял окружающих непрошибаемой верой в то, что сдаваться точно нельзя, и сумел-таки найти иной способ спасать жизни.
Он не робел ни перед Верховным Чародеем и советом магов Камартаджа, ни перед адептами Тёмного измерения и демоном, которому они поклонялись. Тем сильнее удивились бы все эти связанные с миром мистического люди и прочие существа, если бы узнали, чего стоило ему всё-таки решиться на ритуал принятия нью-йоркского храма.
Ни один из них не видел, насколько сильно у него утром тряслись в ванной руки — практически так же, как когда его только выписали после аварии домой. Стоя на расстоянии десяти шагов, Старейшина не мог услышать, как сильно и часто билось его сердце.
Стивен не привык отказываться от единожды принятых решений, однако, соглашаясь всё же занять должность хранителя храма, он не имел ясного представления, что его ждёт. Из 1676 страниц пособия для мастеров первые шесть сотен оказались посвящены описанию связи между храмом и его хранителем, её полезности и возможностей, а вот на следующей тысяче страниц авторы книги скрупулезно расписывали строение матриц для ритуала принятия и то, что происходило с магами, которых храмы согласились или не согласились принять. Не единожды у Стивена мелькала мысль, что он читает пособие для инквизиторов, причём роль Священной Инквизиции отводилась Домам, обладавшим древним и довольно жестоким сознанием, решавшим, кто достоин ими управлять. Недостойные мастера истекали кровью, умирали от голода и обезвоживания или же и вовсе сгорали заживо в первые минуты ритуала. Достойным приходилось не намного легче.
Участники последнего совещания в Камартадже ошибались, считая, что будущий хранитель нью-йоркского храма плохо понимает, что именно его ждёт. Он это представлял себе даже слишком хорошо, вот только увидеть в книге хранителей текст о реальном положении дел могли исключительно претенденты на роль хранителя — остальным это пособие представлялось вполне безобидным сборником советов.
Прижимая ладонь к стене Дома и делясь вслух недовольством по поводу обращения с артефактами магами Камартаджа, Стивен не сумел удержаться и мысленно, по-детски наивно и искренне попросил: «Если я тебе и правда нужен, Дом, пообещай, что я выживу, а?» — и именно на эту просьбу Дом откликнулся, вмиг нагревшись под ладонью и демонстративно выровняв стену.
Страница 29 из 60
