Звук из соседней комнаты сковал его ужасом — казалось, что даже легкие забыли, как надо дышать. Страх противной холодной змейкой прополз по позвоночнику, пробрался в голову и застыл там, отключив контроль над всем телом. И если бы Костя не лежал на диване, то, наверное, свалился бы на пол из-за подкосившихся ног.
Добавить в моё избранное
3 мин, 40 сек 13058
Этого звука не могло быть. Нет, это был не крик, не рычание, не детский смех, который так любят в фильмах ужасов, это был звук падения чего-то деревянного. И ничто деревянное не могло упасть, даже если бы все окна были нараспашку, просто потому что из деревянного в той комнате была только мебель, а звук падения мебели был бы точно не таким.
Десятилетний мальчик Костя не очень любил, когда родители уходили и оставляли его одного в этой огромной квартире. Не то, чтобы он боялся чего-то, просто ему не нравилось это, и он не мог объяснить, почему. Единственное, что Костя мог делать после того, как закрывал за мамой дверь — это читать книжку. Ни телевизор, ни компьютер не могли его приманить своими экранами. Костя лежал на диване и полнстью ушел головой в «Копи царя Соломона» когда раздался этот звук.
Пальцы мальчика покрылись потом и больше не захотели держать книгу. С трудом повернув голову, Костя посмотрел в дверной проем, который вел в коридор:
— Кто тут?
Тишина. Мозг ребенка начал отчаянно цепляться за реальность: «Да это у соседей что-то упало… что за ерунда… там никого нет…».
Единственным способом проверить было пойти и посмотреть. На глаза начали наворачиваться слёзы, хотелось закричать и забиться в угол. Но страх не уходил, и даже в свои десять лет Костя понимал, что самый лучший способ успокоиться — это пойти в соседнюю комнату.
Костя сжал кулаки и пошел к двери. Надо было выйти в прихожую и повернуть направо. По тому, что в прихожей было темно, Костя понял, что дверь в соседнюю комнату закрыта, а так как звука раскрывающейся двери он не слышал, то скорее всего можно было безбоязненно выйти из комнаты.
Так говорил мозг, но страх редко когда слушается разума. Костя на дрожащий ногах пошел в сторону двери. Прислушиваясь к каждому шороху, мальчик слышал только биение собственного сердца. Вот уже пройдена половина расстояния до двери — и страх становится все настойчивее, отметая все рациоанльные объяснения… Костя на полусогнутых ногах стал выглядывать в прихожую в сторону соседней комнаты. Ничего. Все, как обычно. Вот и дверь. Костя замер, выпрямил ноги, и тут почему-то к горлу начал подкатывать смех. Костя начал успокаиваться и почти без страха дошел до закрытой двери, ведущую в комнату, откуда раздался тот звук.
Взявшись за ручку, Костя толкнул дверь. Волна страха вернулась, но делать что-то другое было уже поздно. Мальчик вошел в комнату. Ничего деревянного на полу не валялось, да и вообще, комната была почти такой, как всегда.
Почти. Что-то было не так. Нервный смешок вырвался изо рта Кости. Что же не так?
Рука потянулась к выключателю. Свет лишь усилил впечатление того, что что-то изменилось. Взгляд Кости остановился на большом зеркале, висящем на стене, и глаза начали расширяться от удивления — в зеркале отражалось что-то, чего не было в комнате. Шагнув вправо и поняв, что это такое, Костя закричал от ужаса и, спотыкаясь, бросился туда, где он прятался, когда был совсем маленький — в туалет.
В зеркале посреди комнаты стоял гроб.
Ноги подкосились, и Костя упал, не добежав до своего укрытия. Ужас был настолько всепоглощающим, что на мгновение Костя потерял всякую способность двигаться. Оглянувшись в сторону комнаты, мальчик понял, что за ним никто не идет, и это на мгновение придало ему силы. Дверь в ванную комнату была приоткрыта, и оттуда лился свет — это было хоть какое-то спасение, хотя подсознательно Костя хотел запереться в туалете, который был чуть дальше. Он всегда так делал, когда был еще малышом. Небольшое помещение туалета всегда вселяло в него какое-то спокойствие. Но теперь выбирать не приходилось: туалет был закрыт, и там было темно — а на включение света ушли бы драгоценные секунды. Все эти мысли пронеслись в подсознании Кости за мгновение, и он бросился в ванную комнату.
Серая пелена страха чуть отступила, когда он защелкнул за собой дверь. Костя сполз на ослабевших ногах на пол и, боясь издать хоть какой-то звук, тихо заплакал. «Этого просто не может быть, — прозвучал в его голове голос рассудительного отца.»
— Это невозможно«. Но в голове стали всплывать детали того, что он увидел.»
Обитый красным бархатом гроб стоял на табуретках посреди комнаты. На полу рядом с ним валялась крышка, и Костя понял, что её падение и издало тот звук, с которого начался этот кошмар. Насколько Костя успел заметить, в гробу никого не было. При мысли о том, где, собственно, тот, кто там был, мальчика начала бить дрожь. Разум отказался что-либо воспринимать, и минут двадцать Костя, съежившись калачиком, дрожал на полу возле раковины. За дверью было тихо — так тихо, что казалось, весь мир куда-то провалился. Остался только маленький мальчик и.
Десятилетний мальчик Костя не очень любил, когда родители уходили и оставляли его одного в этой огромной квартире. Не то, чтобы он боялся чего-то, просто ему не нравилось это, и он не мог объяснить, почему. Единственное, что Костя мог делать после того, как закрывал за мамой дверь — это читать книжку. Ни телевизор, ни компьютер не могли его приманить своими экранами. Костя лежал на диване и полнстью ушел головой в «Копи царя Соломона» когда раздался этот звук.
Пальцы мальчика покрылись потом и больше не захотели держать книгу. С трудом повернув голову, Костя посмотрел в дверной проем, который вел в коридор:
— Кто тут?
Тишина. Мозг ребенка начал отчаянно цепляться за реальность: «Да это у соседей что-то упало… что за ерунда… там никого нет…».
Единственным способом проверить было пойти и посмотреть. На глаза начали наворачиваться слёзы, хотелось закричать и забиться в угол. Но страх не уходил, и даже в свои десять лет Костя понимал, что самый лучший способ успокоиться — это пойти в соседнюю комнату.
Костя сжал кулаки и пошел к двери. Надо было выйти в прихожую и повернуть направо. По тому, что в прихожей было темно, Костя понял, что дверь в соседнюю комнату закрыта, а так как звука раскрывающейся двери он не слышал, то скорее всего можно было безбоязненно выйти из комнаты.
Так говорил мозг, но страх редко когда слушается разума. Костя на дрожащий ногах пошел в сторону двери. Прислушиваясь к каждому шороху, мальчик слышал только биение собственного сердца. Вот уже пройдена половина расстояния до двери — и страх становится все настойчивее, отметая все рациоанльные объяснения… Костя на полусогнутых ногах стал выглядывать в прихожую в сторону соседней комнаты. Ничего. Все, как обычно. Вот и дверь. Костя замер, выпрямил ноги, и тут почему-то к горлу начал подкатывать смех. Костя начал успокаиваться и почти без страха дошел до закрытой двери, ведущую в комнату, откуда раздался тот звук.
Взявшись за ручку, Костя толкнул дверь. Волна страха вернулась, но делать что-то другое было уже поздно. Мальчик вошел в комнату. Ничего деревянного на полу не валялось, да и вообще, комната была почти такой, как всегда.
Почти. Что-то было не так. Нервный смешок вырвался изо рта Кости. Что же не так?
Рука потянулась к выключателю. Свет лишь усилил впечатление того, что что-то изменилось. Взгляд Кости остановился на большом зеркале, висящем на стене, и глаза начали расширяться от удивления — в зеркале отражалось что-то, чего не было в комнате. Шагнув вправо и поняв, что это такое, Костя закричал от ужаса и, спотыкаясь, бросился туда, где он прятался, когда был совсем маленький — в туалет.
В зеркале посреди комнаты стоял гроб.
Ноги подкосились, и Костя упал, не добежав до своего укрытия. Ужас был настолько всепоглощающим, что на мгновение Костя потерял всякую способность двигаться. Оглянувшись в сторону комнаты, мальчик понял, что за ним никто не идет, и это на мгновение придало ему силы. Дверь в ванную комнату была приоткрыта, и оттуда лился свет — это было хоть какое-то спасение, хотя подсознательно Костя хотел запереться в туалете, который был чуть дальше. Он всегда так делал, когда был еще малышом. Небольшое помещение туалета всегда вселяло в него какое-то спокойствие. Но теперь выбирать не приходилось: туалет был закрыт, и там было темно — а на включение света ушли бы драгоценные секунды. Все эти мысли пронеслись в подсознании Кости за мгновение, и он бросился в ванную комнату.
Серая пелена страха чуть отступила, когда он защелкнул за собой дверь. Костя сполз на ослабевших ногах на пол и, боясь издать хоть какой-то звук, тихо заплакал. «Этого просто не может быть, — прозвучал в его голове голос рассудительного отца.»
— Это невозможно«. Но в голове стали всплывать детали того, что он увидел.»
Обитый красным бархатом гроб стоял на табуретках посреди комнаты. На полу рядом с ним валялась крышка, и Костя понял, что её падение и издало тот звук, с которого начался этот кошмар. Насколько Костя успел заметить, в гробу никого не было. При мысли о том, где, собственно, тот, кто там был, мальчика начала бить дрожь. Разум отказался что-либо воспринимать, и минут двадцать Костя, съежившись калачиком, дрожал на полу возле раковины. За дверью было тихо — так тихо, что казалось, весь мир куда-то провалился. Остался только маленький мальчик и.
