Сама пугало огородное! Остер. Нарушение правил приличия. Страх перед взрослым, не контролирующим себя, превращает ребенка в психиатра. Ференци. Психоанализ и педагогика...
30 мин, 9 сек 19759
Озёрская сильно пожалела, что в центре сейчас не было Игнатия, который был достаточно подкован в гипнотерапии. Уж он-то бы смог стабилизировать состояние пациентки. Впрочем, Светлана тоже была не лыком шита. Кратковременный уход в себя, словно бы от усталости, был обыкновенной психической самозащитой. От чего же пациентка защищалась? Неужели чучелка была её собственным страхом? А восприимчивый Дима стал лишь рупором для душевных криков своей матери? «Вот и всё ясно!» — хотелось сказать Светлане. Но вместо мышки-полевки ястреб схватил что-то эфемерное, оказавшееся влекомой ветром газетой.
— Дима, а как ты узнал, что пугало лежит в шкафу? — Светлана решила потратить оставшиеся пять минут на последнюю отчаянную попытку узнать правду. — Ты же сам сказал, что туда не заглядываешь.
— Так ведь чучелка сама залезла ночью в шкаф и стала там рыться. Потом она достала оттуда пугало.
— А помнишь, ты сказал, что две чучелки — это смерть?
— Помню. И поэтому я очень боюсь, что их две станет. И поэтому было очень страшно, когда чучелка достала из шкафа что-то, похожее на себя. Я не сразу понял, что это обычное пугало. Очень страшно было, — снова повторил мальчик.
— Две чучелки значит в два раза страшнее? — как можно более наивным тоном спросила Озёрская.
— Две чучелки значит смерть, — слова мальчика вдруг обрели вес оккультной формулы. — Первая чучелка это угроза. Это значит, что скоро обязательно будет вторая. Но тебя уже не будет.
— Это ты в книжке прочитал? — догадалась Света.
— Да. Капитан Немо сам у себя в подводной лодке держал большую фигуру чучелки, чтобы не бояться.
— И в книжке было написано, что чучелка могла убить капитана?
— Нет! В книжке было написано, что из капитана хотели сделать вторую чучелку.
Мальчик подошёл вплотную к столу и серьезным шепотом поделился со Светланой своим настоящим страхом.
— Я очень боюсь, что мама из меня тоже сделает чучелку.
Постичь причину невроза — приблизить исцеление? Так? В теории. На практике же откровение пациента становится не лучиком в темном лабиринте, а светошумовой гранатой. Связкой светошумовых гранат. Взрывом на военном складе светошумовых гранат.
У Озёрской отобрали спасательный круг самообмана. Оставалось только потонуть в океане гротескных образов и сумрачных предчувствий. Время сеанса закончилось, и лишь под занавес было сказано главное: правда. Но что делать с этой правдой теперь? Надеяться, что это странное семейство придет снова. Надейся, Света.
— Димочка, не надо тете про маму такие ужасы рассказывать, — выползла из оцепенения Ерофеева. — А то маму опять заставят пить таблетки, от которых руки немеют. Спасибо Вам, Светлана Александровна. Мне всё ясно. Самое главное, что ребёнок здоров. Пойдём, Димочка. Купим тебе какую-нибудь нормальную книгу.
— Но маааам…
— Никаких мам! — Елена подхватила сумочку, открыла дверь и ошарашенно отступила на шаг назад. — Ой…
— Ну как это никаких мам? Мам много не бывает!
В дверях стояла пожилая дама, старомодно, но изысканно одетая. Лицо её покрывали морщины, под глазами уже давненько обосновались темные мешки. Таинственно поблескивали рубины на многочисленных перстнях. Вместо ожидаемого аромата французских духов за фрау увивался шлейф крепкого черного табака.
— Бабушка! — радостно закричал Дима и бросился к фрау.
— Розалия? — Светлана только сейчас вспомнила об еще одной записи в своем сегодняшнем расписании. — У меня совсем из головы выпал твой визит. Очень непривычно видеть тебя здесь. Или ты просто решила поддержать родственников?
— Светочка, разве сейчас что-то может быть просто? Просто решила? Это не про меня. Кругом сплошное безумие! Отпусти скорее моих несчастных потомков! С Димой всё в порядке. А Лене просто нужен отдых.
— Мама, я…
— Лена! Ты сама сказала: «никаких мам». Ваше время вышло. Подожди меня в холле.
Когда дверь за мальчиком и Еленой закрылась, Роза Соломоновна обессилено опустилась в кресло.
— Чаю? — догадалась Светлана.
— Только по твоему рецепту, — прикрыла глаза дама и провалилась в полудрему, пока Озёрская бегала за чашками, чайником, заваркой и главным компонентом (конечно же, виски).
— Знаешь, Розалия, я не имею права обсуждать пациентов с кем-либо. Особенно с родственниками… — за каких-то пять минут миниатюрный столик был передвинут из угла к креслам и приготовлен к ритуалу дружеского чаепития.
— Неужели ты думаешь, что я буду тратить столько времени на дорогу, — зевнула Альтберг, — ради той информации, которую уже знаю? Это же всё при мне происходило. И происходит. Я предупреждала Лену: не надо давать ребенку эту книгу!
— Как? Она говорила, что Дима сам нашёл Верна в твоей библиотеке.
— Нет. Это же был мой первый настоящий подарок дочери. И она всегда держала книгу у себя. В библиотеке «Таинственный остров» оказаться попросту не мог.
— Но зачем ей запугивать мальчика?
— Дима, а как ты узнал, что пугало лежит в шкафу? — Светлана решила потратить оставшиеся пять минут на последнюю отчаянную попытку узнать правду. — Ты же сам сказал, что туда не заглядываешь.
— Так ведь чучелка сама залезла ночью в шкаф и стала там рыться. Потом она достала оттуда пугало.
— А помнишь, ты сказал, что две чучелки — это смерть?
— Помню. И поэтому я очень боюсь, что их две станет. И поэтому было очень страшно, когда чучелка достала из шкафа что-то, похожее на себя. Я не сразу понял, что это обычное пугало. Очень страшно было, — снова повторил мальчик.
— Две чучелки значит в два раза страшнее? — как можно более наивным тоном спросила Озёрская.
— Две чучелки значит смерть, — слова мальчика вдруг обрели вес оккультной формулы. — Первая чучелка это угроза. Это значит, что скоро обязательно будет вторая. Но тебя уже не будет.
— Это ты в книжке прочитал? — догадалась Света.
— Да. Капитан Немо сам у себя в подводной лодке держал большую фигуру чучелки, чтобы не бояться.
— И в книжке было написано, что чучелка могла убить капитана?
— Нет! В книжке было написано, что из капитана хотели сделать вторую чучелку.
Мальчик подошёл вплотную к столу и серьезным шепотом поделился со Светланой своим настоящим страхом.
— Я очень боюсь, что мама из меня тоже сделает чучелку.
Постичь причину невроза — приблизить исцеление? Так? В теории. На практике же откровение пациента становится не лучиком в темном лабиринте, а светошумовой гранатой. Связкой светошумовых гранат. Взрывом на военном складе светошумовых гранат.
У Озёрской отобрали спасательный круг самообмана. Оставалось только потонуть в океане гротескных образов и сумрачных предчувствий. Время сеанса закончилось, и лишь под занавес было сказано главное: правда. Но что делать с этой правдой теперь? Надеяться, что это странное семейство придет снова. Надейся, Света.
— Димочка, не надо тете про маму такие ужасы рассказывать, — выползла из оцепенения Ерофеева. — А то маму опять заставят пить таблетки, от которых руки немеют. Спасибо Вам, Светлана Александровна. Мне всё ясно. Самое главное, что ребёнок здоров. Пойдём, Димочка. Купим тебе какую-нибудь нормальную книгу.
— Но маааам…
— Никаких мам! — Елена подхватила сумочку, открыла дверь и ошарашенно отступила на шаг назад. — Ой…
— Ну как это никаких мам? Мам много не бывает!
В дверях стояла пожилая дама, старомодно, но изысканно одетая. Лицо её покрывали морщины, под глазами уже давненько обосновались темные мешки. Таинственно поблескивали рубины на многочисленных перстнях. Вместо ожидаемого аромата французских духов за фрау увивался шлейф крепкого черного табака.
— Бабушка! — радостно закричал Дима и бросился к фрау.
— Розалия? — Светлана только сейчас вспомнила об еще одной записи в своем сегодняшнем расписании. — У меня совсем из головы выпал твой визит. Очень непривычно видеть тебя здесь. Или ты просто решила поддержать родственников?
— Светочка, разве сейчас что-то может быть просто? Просто решила? Это не про меня. Кругом сплошное безумие! Отпусти скорее моих несчастных потомков! С Димой всё в порядке. А Лене просто нужен отдых.
— Мама, я…
— Лена! Ты сама сказала: «никаких мам». Ваше время вышло. Подожди меня в холле.
Когда дверь за мальчиком и Еленой закрылась, Роза Соломоновна обессилено опустилась в кресло.
— Чаю? — догадалась Светлана.
— Только по твоему рецепту, — прикрыла глаза дама и провалилась в полудрему, пока Озёрская бегала за чашками, чайником, заваркой и главным компонентом (конечно же, виски).
— Знаешь, Розалия, я не имею права обсуждать пациентов с кем-либо. Особенно с родственниками… — за каких-то пять минут миниатюрный столик был передвинут из угла к креслам и приготовлен к ритуалу дружеского чаепития.
— Неужели ты думаешь, что я буду тратить столько времени на дорогу, — зевнула Альтберг, — ради той информации, которую уже знаю? Это же всё при мне происходило. И происходит. Я предупреждала Лену: не надо давать ребенку эту книгу!
— Как? Она говорила, что Дима сам нашёл Верна в твоей библиотеке.
— Нет. Это же был мой первый настоящий подарок дочери. И она всегда держала книгу у себя. В библиотеке «Таинственный остров» оказаться попросту не мог.
— Но зачем ей запугивать мальчика?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 8 из 9
