Работал охранником в историческом музее. Музей представлял собой военно-хозяйственные постройки 18 века. В советское время там была воинская часть. В постперестроечные годы часть была заброшена, и вот недавно власти города решили восстановить, так сказать, историческое наследие…
5 мин, 39 сек 5477
Шагов больше не было. Мы с Лехой сидели в уютной столовой, пили чай. Я видел, что он что-то знает (все-таки намного больше меня проработал) насчет всего этого, но говорить не хочет. Я ему невзначай так сказал, что привиделась мне херня какая-то, будто кто-то пробежал в коридоре.«Тут бывает такое, — сказал Леха, — ничего особо страшного в этом нет, просто привыкни. Вот и ЭТОТ опять сегодня пришел. Давненько его не было».«Кто-этот?», — спросил я.
Тут у моего напарника язык видимо развязался. Видно было, что он хотел поделиться с кем-нибудь, да боялся видать, что его могут неправильно понять. Алексей сказал, что ему тоже иногда бывает мерещатся всякие тени непонятные или силуэты в помещениях музея. Сначала опасался, а потом привык. Когда говорит, спишь в этой самой столовой, всегда кошмары жуткие снятся. Просто место это такое особое, со своей многовековой историей. Сколько тут людей поумирало, и все они были подневольные. При царе в этих казармах были арестантские роты, ссылали сюда каторжан. Вот и шаги наверху-явление не новое, бывало такое и раньше, только уже давненько. А тут-на тебе, опять объявился ночной гость. И никакой это не бомж. Я вспомнил, как собака наверху ощетинилась и не хотела идти дальше и мне снова стало не по себе.
Я пошел в каморку, лег, но после рассказа Алексея уснуть не мог. В сознании все мерещился тихий, осторожный скрип шагов. Я вышел из душной темной будки на свежий воздух. Дождь почти кончился, шел мелкий. Фонари отражались в лужах на асфальте. Я пошел на обход территории. Полуразрушенные казармы, которым еще предстояла долгая реставрация, зияли распахнутыми пастями дверей и пустыми окнами. В некоторых казармах дверей просто не было, дверные проемы были забраны стальными ржавыми решетками с амбарными замками, а внутри зияла темнота. Днем я заглядывал внутрь. Там валялся всякий хлам: обрывки картона, какое-то тряпье, битое стекло и кирпичи опять же. Но теперь я боялся даже смотреть в сторону этих дверей. Мне чудилось, что там, в глубине, живут такие же«обитатели», как и у нас на втором этаже и они наблюдают за мной. Походу, я переволновался тогда и начался приступ легкой шизофрении. Необъяснимый, иррациональный страх накатывал на меня волнами, по спине туда-сюда носились толпы мурашек.
Проходя под окнами, я затылком ощущал тот самый тяжелый взгляд, как будто из окна за мной наблюдали. Одно радовало-что здесь неподалеку, в трех шагах от меня сидят, курят, матерятся, режутся в карты живые менты, а не какие-то каторжане, умершие 150 лет назад«.»
Тут у моего напарника язык видимо развязался. Видно было, что он хотел поделиться с кем-нибудь, да боялся видать, что его могут неправильно понять. Алексей сказал, что ему тоже иногда бывает мерещатся всякие тени непонятные или силуэты в помещениях музея. Сначала опасался, а потом привык. Когда говорит, спишь в этой самой столовой, всегда кошмары жуткие снятся. Просто место это такое особое, со своей многовековой историей. Сколько тут людей поумирало, и все они были подневольные. При царе в этих казармах были арестантские роты, ссылали сюда каторжан. Вот и шаги наверху-явление не новое, бывало такое и раньше, только уже давненько. А тут-на тебе, опять объявился ночной гость. И никакой это не бомж. Я вспомнил, как собака наверху ощетинилась и не хотела идти дальше и мне снова стало не по себе.
Я пошел в каморку, лег, но после рассказа Алексея уснуть не мог. В сознании все мерещился тихий, осторожный скрип шагов. Я вышел из душной темной будки на свежий воздух. Дождь почти кончился, шел мелкий. Фонари отражались в лужах на асфальте. Я пошел на обход территории. Полуразрушенные казармы, которым еще предстояла долгая реставрация, зияли распахнутыми пастями дверей и пустыми окнами. В некоторых казармах дверей просто не было, дверные проемы были забраны стальными ржавыми решетками с амбарными замками, а внутри зияла темнота. Днем я заглядывал внутрь. Там валялся всякий хлам: обрывки картона, какое-то тряпье, битое стекло и кирпичи опять же. Но теперь я боялся даже смотреть в сторону этих дверей. Мне чудилось, что там, в глубине, живут такие же«обитатели», как и у нас на втором этаже и они наблюдают за мной. Походу, я переволновался тогда и начался приступ легкой шизофрении. Необъяснимый, иррациональный страх накатывал на меня волнами, по спине туда-сюда носились толпы мурашек.
Проходя под окнами, я затылком ощущал тот самый тяжелый взгляд, как будто из окна за мной наблюдали. Одно радовало-что здесь неподалеку, в трех шагах от меня сидят, курят, матерятся, режутся в карты живые менты, а не какие-то каторжане, умершие 150 лет назад«.»
Страница 2 из 2
