Страница из дневника Геллерта Гриндевальда

Накануне прощания Геллерт заметил, что Сигнус выглядит так, словно отважился на что-то необычное, а возможно, даже и опасное — его глаза горели решительностью и, как ни странно, предвкушением. Геллерт взял себе на заметку, что за Сигнусом нужно внимательно понаблюдать, чтобы тот вдруг не натворил глупостей. Как бы там ни было, но ни неизвестная Геллерту Виолетта, ни, тем более, род Блэк не были виновны в том, что таков уж был заведенный порядок вещей в магическом мире — о будущем браке сговаривались зачастую тогда, когда у детей только-только начинала проявляться магия, и если к их совершеннолетию оба рода по-прежнему были заинтересованы в этом союзе, то заключался брак. Так что, кто такой Геллерт, чтобы менять веками почитающиеся правила? Вот когда он подомнет этот мир под себя — тогда он сможет издавать свои законы и придумывать собственные правила. Тогда никто не отнимет у него Сигнуса. Так думал Геллерт Гриндевальд, стараясь скрыть, что его сердце разбито и кровоточит.

В активной позиции Сигнус всегда был предельно заботлив, почему-то воспринимая смену ролей как особенно ценный дар от Геллерта, который даже немного в мыслях посмеивался над этим, считая всю эту возню за доминирование в постели полной ерундой — главным в сексе, по его мнению, было получать удовольствие самому и дарить его любимому человеку. Но в этот раз казалось, что Сигнус переплюнул даже себя самого — он словно поклонялся телу Геллерта, доводя его до умопомрачения своей нежностью и вниманием. Не осталось ни одного пятнышка больше кната размером, которое он не поцеловал бы, не погладил или не приласкал. И когда они достигли пика удовольствия, и Геллерт был готов расслабиться, чтобы унять бешеный стук сердца, он вдруг почувствовал непривычное движение магии рядом с собой. Приоткрыв немного глаза, которые абсолютно всегда закрывал в такой напряженно-сладкий для себя момент, он сквозь ресницы заметил, что его семя, выплеснувшись во время оргазма, магией было остановлено в воздухе, и Сигнус теперь ловко поместил его в мраморный фиал и тут же запечатал чарами. Геллерт решил не признаваться, что он заметил манипуляции Сигнуса, который так счастливо улыбался, словно ему позволили не спешить домой. Следовало узнать, что он задумал.

Возможность убедиться в том, что Сигнус не замышлял никакого преступления против Геллерта выпала очень скоро. За обедом он выпил чуть больше вина, чем обычно позволял себе, и, опьянев от непривычки, как бы между прочим высказался о том, что очень хотел бы, чтобы у них был общий ребенок. Геллерт этим не удовлетворился и сделал то, чего ни разу не позволял себе с Сигнусом — прочитал его поверхностные мысли. Будучи врожденным менталистом, это ему не составило ни малейшей сложности. Выясненное его потрясло — Сигнус собирался уговорить свою супругу выносить обрядового ребенка. Не первым, конечно, который должен был стать наследником рода Блэк, и, возможно, даже не вторым, но он планировал обязательно упросить супругу пойти ему навстречу. «Глупый, — с нежностью глядя на Сигнуса, подумал Геллерт. — Мог бы просто попросить и получить желаемое в дар. Я бы не отказал. А так… Эякулят, взятый без согласия, при долгом хранении под консервирующими чарами уже через пару лет станет малопродуктивным для обряда зачатия». Геллерт совсем недавно немного интересовался вопросом передачи важных наследственных качеств как можно большему числу потомков. Это случилось после едкого замечания одного из магглов о том, что следует наложить запрет на размножение дураков. Геллерту тогда пришла на ум мысль, что в противовес этому замечанию, было бы неплохо, напротив, поспособствовать появлению на свет большего числа детей от умных и талантливых родителей. Он рассмотрел этот вопрос, конечно же, именно с точки зрения магических возможностей.

Позже, когда уснувший Сигнус уже сладко сопел, Геллерт еще долго лежал без сна. Время от времени на его лице отражались то улыбка, то болезненная гримаса глубокой печали. В конце концов он поднялся с кровати и, для верности наслав сонные чары на Сигнуса, достал из его сумки тот самый мраморный фиал. Семя в нем было насыщено магией обоюдного удовольствия при соитии, осталось только передать ему еще совсем немного — магическую печать согласия на использование семени в обряде. Для этого Геллерту даже не было необходимости вскрывать фиал. Справившись со своей задачей, он теперь был полностью уверен, что его сперма, заключенная в этот сосуд, сможет найти применение исключительно только в обряде зачатия, если же семя попытаются использовать для каких-либо других целей, то оно просто моментально превратится в прах. Подстраховавшись таким образом и оставив все же себе надежду когда-нибудь в будущем узнать о ребенке, в котором будет течь кровь и его, и Сигнуса, Геллерт спокойно уснул.