Страница из дневника Геллерта Гриндевальда

На следующий день Сигнус Блэк отправился в Британию, чтобы сочетаться браком с выбранной ему в жены девушкой из уважаемого магического рода. А Геллерт Гриндевальд с удвоенной энергией взялся за претворение в жизнь своего плана по завоеванию мира. Геллерт надеялся, что придет день, и он снова сможет увидеть любовь в глазах Сигнуса, глядящего ему прямо в душу.

С трудом оторвав взгляд от огня в камине, Геллерт понял, что прошлое словно ожило в его памяти — снова было невыносимо больно, как когда-то при расставании с Сигнусом. Переведя сбившееся от нахлынувших чувств дыхание, Геллерт продолжил писать:

«Сигнус Блэк — так звали парня, которого я встретил выходящим от профессора Глаубера. Я познакомился с ним в тот же день. Мы стали любовниками. Я и сам не заметил, как наши отношения» без обязательств«переросли в настоящую привязанность. Можно было бы сомневаться в том, что мои чувства были естественными, однако, как я позже смог выяснить — только искренняя любовь способна разрушить чары приворота, что и произошло со мной не более чем через три месяца после знакомства с Сигнусом. Он был неутомимым выдумщиком, наполняя мою жизнь радостью и красками, заставляя смеяться и дышать полной грудью. Десять месяцев — столько было отмерено судьбой для нашего счастья. Его позвал долг перед родом, которому требовались наследники, а я с головой окунулся в свою работу. Мы так больше никогда и не увиделись.»

Перед своим уходом он тайно взял мое семя, надеясь в будущем произвести на свет нашего общего ребенка. Я позаботился, чтобы его действия не были признаны Магией как кража, тем самым увеличив вероятность зачатия при проведении ритуала. Когда жена Сигнуса приводила в мир очередное дитя, а их было четверо, я с замиранием сердца ожидал, что дядя Алард, который в то время был главой нашего рода, придет ко мне с вопросом — откуда у меня ребенок? Я был твердо уверен, что моего сына — почему-то о дочери я даже и не помышлял — магия рода обязательно признает, потому что он просто обязан быть необыкновенным. Ведь это же должен был быть ребенок мой и Сигнуса… Но Магия молчала… То ли мой род решил, что ему бастарды не нужны, то ли Сигнус так и не рискнул исполнить свое желание. Скорее всего — он просто забыл обо мне, тогда как я…

Я с каждым годом все больше бредил им и даже проверял себя на приворотные чары, подумав, что история могла повториться. А позже, ничего не обнаружив, клял себя за то, что мог усомниться в любви Сигнуса. Было время, когда я пытался с помощью зелья унять свое болезненное чувство беззаветной привязанности. Но и это не помогло… Я ощущал что-то роковое в моем влечении к Сигнусу Блэку. Конечно же, можно было отправиться в Британию и напомнить о своем существовании, но я не хотел портить жизнь человеку, который был единственным в этом мире, кто все еще оставался мне неизменно дорог.

Мои планы по завоеванию мира начинали воплощаться в жизнь, правда, не совсем так, как мне бы хотелось. Магглы оказались весьма кровожадными. Пострадавших было намного больше, чем я даже мог предположить. И чем их становилось больше, тем сильнее я жаждал довести дело до победного конца, чтобы те жизни, которые уже были потеряны, не стали напрасными жертвами. Мне жизненно необходимо было получить власть над всем в этом мире, чтобы, как я тогда думал, дать свободу нашей с Сигнусом любви. Конечно же, я заблуждался…

Я солгал бы, если бы заявил, что не интересовался жизнью магического мира Британии и в частности — Сигнуса Блэка. Нет, я не следил за ним, не нанимал шпионов и соглядатаев, но никогда не упускал случая расспросить тех, кто побывал в Британии, о жизни английской магической элиты, в которую входил и род Блэков. Мне казалось, что я уже почти достиг своей цели — оставалось совсем немного, и кровь на моих руках должна была превратиться в жертвенную, расставляя акценты во всем, что творилось под моим руководством и с моего ведома. Но тут пришло сообщение, что Сигнуса больше нет. Сигнуса, которому было всего пятьдесят четыре, что по магическим меркам являлось лишь половиной жизни… Чья-то зависть, ненависть или просто ошибка привели его к смерти от неснимаемого проклятья. И тогда я понял, что человека, который смог бы оценить все, чего я достигну, больше нет в этом мире. Быть жестоким убийцей, быть циником и эгоистом — это я умел, но вот продолжать по-прежнему жить с мыслью, что Сигнус мертв, мне оказалось не под силу. И я сорвался…