В далёком 1975 году мне было 6 лет. Я жил с бабушкой и дедушкой в старинном доме в центральной части города Львова. В строениях такого типа на каждом этаже есть общий для всех жильцов балкон, опоясывающий дом по внутреннему «П» — образному периметру. Эти балконы всегда выходят во двор.
Добавить в моё избранное
3 мин, 24 сек 8807
Наш двор впритык прилегал ко двору похожего дома из параллельной улицы. Дворы соприкасались, но были отгорожены, и сообщения между ними не было. Впрочем, тот двор не представлял ни для меня, ни для моих сверстников особого интереса. В отличие от нашего. Там не было детей. К тому же в нём имелось одно мрачное место, куда жильцы сносили всякий старый хлам и ненужную мебель. Даже окна квартиры, находящиеся в том углу, по вечерам никогда не зажигались светом. Там было сыро и уныло.
В то приснопамятное лето я был единственным ребёнком в доме, которого родители не увезли на море-деревню-речку-лес-пляж, и под надзором дедушки с бабушкой был вынужден развлекаться самостоятельно. Моими владениями были общий балкон на нашем четвёртом этаже и любимое место на последнем лестничном пролёте, ведущем на чердак, где я играл со своими игрушками. Скучать мне не приходилось. Выручала детская фантазия. К тому же, на то время я уже очень прилично читал.
Как-то раз, в полдень, пробегая по балкону, я бросил взгляд во двор соседнего дома. С огромным удивлением я увидел в том самом непривлекательном углу одиноко стоящую чистенькую девочку. Задрав голову, снизу вверх она молча и как-то грустно смотрела на меня. «Что она там делает?» — подумал я. — И кто она?«. Никогда раньше я не видел её. Но мне почему-то захотелось с ней пообщаться. С детской непосредственностью я поманил её рукой, мол, иди ко мне, поиграем!»
Чтобы попасть в наш дом со двора той параллельной улицы следовало пройти приличный путь, миновать несколько кварталов, поворотов, потом правильно выбрать парадное, в общем — задача ещё та! Тем более для незнакомого человека. Но, как ни странно, за очень короткое время я услышал шаги на нашей лестничной площадке. Впрочем, в детстве вообще мало что кажется странным.
Это была она. Та красивая девочка поднималась на мой этаж. Помню, она была даже одета как-то празднично, не по буднему. На вид её было лет 10-12, но тогда она казалась мне очень взрослой. Её красивая стрижка-каре и огромные карие глаза повергли меня в детское смятение и восторг. Она спросила, как меня зовут. Я сказал. В ответ она назвала своё имя. Это было странное мелодичное и никогда раньше мною не слышанное имя. К сожалению, я его не помню.
— Значит, вот здесь ты играешь?
— Спросила девочка, осматривая мой нехитрый скарб. О, у тебя есть карты! Ты умеешь играть в карты?
— Да, — ответил я, — тётя Рая меня научила. Иногда мы играем с ней в «дурака».
Девочка улыбнулась:
— А хочешь, я покажу тебе фокус?
— Да! Очень!
— И я замер в ожидании.
Девочка присела рядом, велела мне хорошо потасовать колоду, выбрать из неё любые шесть карт, но не смотреть их. Потом взяла выбранные мною карты своей изящной рукой, изучила их и сказала:
— А теперь вслух называй какую угодно карту, а потом тащи у меня из рук любую, увидишь, что получится. Но не повторяйся!
Я назвал пикового туза. Выбрал одну карту из её рук — ею оказался пиковый туз! Я назвал другую карту и — снова угадал! Надо ли говорить, что все шесть карт оказались теми, которые я сам и назвал?
Взрослый просто сошёл бы с ума от увиденного. Я же был в восторге и немедленно потребовал «продолжения банкета». Девочка отказалась. Я настаивал.
Тогда она посмотрела на меня каким-то долгим, этаким материнским, взглядом и, вздохнув, сказала:
— Ну, хорошо. Но только ещё раз. Мешай карты.
Фокус снова получился. Я называл любую карту, которая приходила мне на ум (даже помню, как мысленно выбирал между, скажем, «лёгкой» дамой червей и«трудной» девяткой треф), но неизменно все шесть карт опять оказались именно теми, что я придумывал!
И вот ещё что странно. За время моего общения с той девочкой наш живой и шумный дом, как в той песне, где «без спроса ходят в гости» дом полный домохозяек, готовящих пищу, пенсионеров, слушающих радио, воркующих на крыше голубей — весь дом как бы замер. Помню, что было очень тихо. Ни ветерка, ни скрипа дверей.
Захлёбываясь от восторга, я на секунду убежал рассказать всё бабушке с дедушкой. А когда вернулся, той девочки уже не было. И никто из взрослых не заметил ни её появления, ни исчезновения.
Кем была она? Что это было? Гипноз, телепатия? Волшебство?
Это осталось тайной. Никогда в жизни потом ничего похожего я больше не видел.
В то приснопамятное лето я был единственным ребёнком в доме, которого родители не увезли на море-деревню-речку-лес-пляж, и под надзором дедушки с бабушкой был вынужден развлекаться самостоятельно. Моими владениями были общий балкон на нашем четвёртом этаже и любимое место на последнем лестничном пролёте, ведущем на чердак, где я играл со своими игрушками. Скучать мне не приходилось. Выручала детская фантазия. К тому же, на то время я уже очень прилично читал.
Как-то раз, в полдень, пробегая по балкону, я бросил взгляд во двор соседнего дома. С огромным удивлением я увидел в том самом непривлекательном углу одиноко стоящую чистенькую девочку. Задрав голову, снизу вверх она молча и как-то грустно смотрела на меня. «Что она там делает?» — подумал я. — И кто она?«. Никогда раньше я не видел её. Но мне почему-то захотелось с ней пообщаться. С детской непосредственностью я поманил её рукой, мол, иди ко мне, поиграем!»
Чтобы попасть в наш дом со двора той параллельной улицы следовало пройти приличный путь, миновать несколько кварталов, поворотов, потом правильно выбрать парадное, в общем — задача ещё та! Тем более для незнакомого человека. Но, как ни странно, за очень короткое время я услышал шаги на нашей лестничной площадке. Впрочем, в детстве вообще мало что кажется странным.
Это была она. Та красивая девочка поднималась на мой этаж. Помню, она была даже одета как-то празднично, не по буднему. На вид её было лет 10-12, но тогда она казалась мне очень взрослой. Её красивая стрижка-каре и огромные карие глаза повергли меня в детское смятение и восторг. Она спросила, как меня зовут. Я сказал. В ответ она назвала своё имя. Это было странное мелодичное и никогда раньше мною не слышанное имя. К сожалению, я его не помню.
— Значит, вот здесь ты играешь?
— Спросила девочка, осматривая мой нехитрый скарб. О, у тебя есть карты! Ты умеешь играть в карты?
— Да, — ответил я, — тётя Рая меня научила. Иногда мы играем с ней в «дурака».
Девочка улыбнулась:
— А хочешь, я покажу тебе фокус?
— Да! Очень!
— И я замер в ожидании.
Девочка присела рядом, велела мне хорошо потасовать колоду, выбрать из неё любые шесть карт, но не смотреть их. Потом взяла выбранные мною карты своей изящной рукой, изучила их и сказала:
— А теперь вслух называй какую угодно карту, а потом тащи у меня из рук любую, увидишь, что получится. Но не повторяйся!
Я назвал пикового туза. Выбрал одну карту из её рук — ею оказался пиковый туз! Я назвал другую карту и — снова угадал! Надо ли говорить, что все шесть карт оказались теми, которые я сам и назвал?
Взрослый просто сошёл бы с ума от увиденного. Я же был в восторге и немедленно потребовал «продолжения банкета». Девочка отказалась. Я настаивал.
Тогда она посмотрела на меня каким-то долгим, этаким материнским, взглядом и, вздохнув, сказала:
— Ну, хорошо. Но только ещё раз. Мешай карты.
Фокус снова получился. Я называл любую карту, которая приходила мне на ум (даже помню, как мысленно выбирал между, скажем, «лёгкой» дамой червей и«трудной» девяткой треф), но неизменно все шесть карт опять оказались именно теми, что я придумывал!
И вот ещё что странно. За время моего общения с той девочкой наш живой и шумный дом, как в той песне, где «без спроса ходят в гости» дом полный домохозяек, готовящих пищу, пенсионеров, слушающих радио, воркующих на крыше голубей — весь дом как бы замер. Помню, что было очень тихо. Ни ветерка, ни скрипа дверей.
Захлёбываясь от восторга, я на секунду убежал рассказать всё бабушке с дедушкой. А когда вернулся, той девочки уже не было. И никто из взрослых не заметил ни её появления, ни исчезновения.
Кем была она? Что это было? Гипноз, телепатия? Волшебство?
Это осталось тайной. Никогда в жизни потом ничего похожего я больше не видел.
