Отец заглянул в комнату Сеси перед самым рассветом. Сеси лежала в постели. Отец с сомнением покачал головой.
23 мин, 2 сек 444
— Байон, племянник, — обратился к нему Джон. После падения в ручей он был весь мокрый.
— Мне нужна твоя помощь. Ты не видел Сеси?
— Не видел ли я Сеси? — переспросил Байон Эллиот.
Он склонился над мраморным столом, где лежало тело, которое он готовил к погребению. Он рассмеялся.
— Боже, не задавай таких вопросов! — фыркнул Байон.
— Посмотри-ка на меня хорошенько. Ты знаешь, кто я?
Джон рассвирепел.
— Байон Эллиот, брат Сеси, кто же еще!
— Ошибаешься.
— Владелец похоронного бюро покачал головой.
— Я — кузен Ральф, мясник. Да, мясник!
— Он постучал пальцем по своей голове.
— Здесь, внутри, я — Ральф. Еще недавно я был в своей лавке — разделывал туши в холодильнике, как вдруг в меня ворвалась Сеси. Она позаимствовала мой разум — словно чашку сахара одолжила. И перенесла меня сюда, впихнула в тело Байона. Бедняга Байон! Ну и шуточки у нее!
— Так ты… Ты не Байон!
— Нет, э-э… Нет, дорогой дядя Джон. Наверное, Сеси перенесла Байона в мое тело. Ты понял, в чем соль шутки? Мы оба занимаемся тем, что разделываем мертвые туши. Вот она и поменяла нас местами. Подсунула вместо одного торговца мертвечиной другого!
— Он затрясся от смеха.
— Ох уж эта Сеси, ох уж эта маленькая проказница!
Он утер выступившие от хохота слезы и продолжил:
— Я тут стою добрых пять минут и не знаю, что делать. Ты в этом что-нибудь понимаешь? Подготовка тел к погребению — нетрудная штука. Не сложнее, чем нарубить бефстроганов. Байон, должно быть, будет в ярости. Его честное имя профессионала… Сеси наверняка позже вернет нас на свои места. Байон терпеть не может, когда над ним смеются.
Джон смешался.
— Даже вы с ним не можете управиться с Сеси?
— Господи, ну конечно нет. Она делает, что ей вздумается. Мы беспомощны.
Джон потерянно побрел к двери.
— Мне надо ее как-то найти, — пробубнил он.
— Если она может сотворить такое с вами, только представь, как она помогла бы мне, если б захотела…
Колокола в его голове звонили все громче. Краем глаза Джон уловил какое-то движение. Он резко развернулся — и обомлел.
Из груди распростертого на мраморном столе тела торчал кедровый кол.
— Пока! — бросил владелец бюро захлопнувшейся двери.
Он слышал шаги Джона на улице. Шаги быстро удалялись.
Человек, который, шатаясь, ввалился в полицейский участок в пять часов вечера, едва держался на ногах. Говорить он мог только шепотом, и его постоянно рвало, будто он отравился. Он больше не был похож на дядю Джона. Колокола звонили все время, все время, и он видел, как за ним идут люди с кедровыми кольями в груди, но стоило ему обернуться, как мертвецы исчезали.
Шериф оторвался от чтения журнала, потер тыльной стороной похожей на клешню руки каштановые усы и поднялся из-за ветхого стола, ожидая, когда посетитель заговорит.
— Я пришел, чтобы донести на Семью, которая живет здесь, — прошептал дядя Джон. Глаза его оставались полузакрыты.
— Эти нечестивцы живут под фальшивыми личинами.
Шериф прокашлялся.
— И как их фамилия?
Дядя Джон замер.
— Что?
— Как фамилия этого семейства?
— Ваш голос… — проговорил Джон.
— Что — мой голос?
— Я его знаю… Он похож на…
— На чей? — спросил шериф.
— На голос матери Сеси! Вы говорите ее голосом!
— Правда?
— Так вот вы в ком! Сеси поменяла вас местами, как Ральфа и Байона! Теперь я не могу подавать вам свою жалобу! Из этого ничего не выйдет!
— Да, пожалуй, не выйдет, — безжалостно согласился шериф.
— Семья переиграла меня! — взвыл дядя Джон.
— Похоже на то, — заметил шериф и, послюнив карандаш, принялся разгадывать новый кроссворд.
— Ну что ж, всего хорошего, Джон Эллиот.
— А?
— Я сказал, всего хорошего.
— Всего хорошего.
— Джон замер у стола, напряженно прислушиваясь.
— Вы слышите?
Шериф тоже прислушался.
— Кузнечики?
— Нет.
— Лягушки?
— Нет, — сказал дядя Джон.
— Колокола. Просто колокола. Церковные колокола. Колокола, которых такие, как я, не могут выносить. Церковные колокола.
Шериф прислушался.
— Нет. Не слышу ничего такого. И, кстати, придержите дверь, когда будете выходить. Она очень громко хлопает.
Дверь в спальню Сеси была открыта настежь. Через мгновение дядя Джон был уже внутри, пересек комнату. Тело Сеси лежало на постели — немое, неподвижное. Джон отчаянно сжал руку Сеси. За спиной у него появилась мать девушки.
Она подбежала к нему и стала колотить его по спине и плечам, пока он не отпустил Сеси и не упал. Мир был полон колокольного звона.
В глазах у Джона потемнело. Он ослеп. Ошупью, то кусая губы, то разжимая зубы, чтобы сделать судорожный вдох, он нашел мать Сеси. Глаза его изливались на щеки потоками слез.
— Пожалуйста, пожалуйста, скажите ей, чтобы вернулась домой! — молил он.
— Я сожалею! Я больше никому не причиню зла!
Мать закричала сквозь колокольный звон:
— Спускайся и жди ее внизу!
— Я не слышу тебя! — еще громче в ответ закричал Джон.
— Моя голова…
— Он зажал ладонями уши.
— Так громко… Так громко… Я не могу это выносить.
— Он, покачиваясь, встал на колени.
— Если б я только знал, где Сеси…
— Мне нужна твоя помощь. Ты не видел Сеси?
— Не видел ли я Сеси? — переспросил Байон Эллиот.
Он склонился над мраморным столом, где лежало тело, которое он готовил к погребению. Он рассмеялся.
— Боже, не задавай таких вопросов! — фыркнул Байон.
— Посмотри-ка на меня хорошенько. Ты знаешь, кто я?
Джон рассвирепел.
— Байон Эллиот, брат Сеси, кто же еще!
— Ошибаешься.
— Владелец похоронного бюро покачал головой.
— Я — кузен Ральф, мясник. Да, мясник!
— Он постучал пальцем по своей голове.
— Здесь, внутри, я — Ральф. Еще недавно я был в своей лавке — разделывал туши в холодильнике, как вдруг в меня ворвалась Сеси. Она позаимствовала мой разум — словно чашку сахара одолжила. И перенесла меня сюда, впихнула в тело Байона. Бедняга Байон! Ну и шуточки у нее!
— Так ты… Ты не Байон!
— Нет, э-э… Нет, дорогой дядя Джон. Наверное, Сеси перенесла Байона в мое тело. Ты понял, в чем соль шутки? Мы оба занимаемся тем, что разделываем мертвые туши. Вот она и поменяла нас местами. Подсунула вместо одного торговца мертвечиной другого!
— Он затрясся от смеха.
— Ох уж эта Сеси, ох уж эта маленькая проказница!
Он утер выступившие от хохота слезы и продолжил:
— Я тут стою добрых пять минут и не знаю, что делать. Ты в этом что-нибудь понимаешь? Подготовка тел к погребению — нетрудная штука. Не сложнее, чем нарубить бефстроганов. Байон, должно быть, будет в ярости. Его честное имя профессионала… Сеси наверняка позже вернет нас на свои места. Байон терпеть не может, когда над ним смеются.
Джон смешался.
— Даже вы с ним не можете управиться с Сеси?
— Господи, ну конечно нет. Она делает, что ей вздумается. Мы беспомощны.
Джон потерянно побрел к двери.
— Мне надо ее как-то найти, — пробубнил он.
— Если она может сотворить такое с вами, только представь, как она помогла бы мне, если б захотела…
Колокола в его голове звонили все громче. Краем глаза Джон уловил какое-то движение. Он резко развернулся — и обомлел.
Из груди распростертого на мраморном столе тела торчал кедровый кол.
— Пока! — бросил владелец бюро захлопнувшейся двери.
Он слышал шаги Джона на улице. Шаги быстро удалялись.
Человек, который, шатаясь, ввалился в полицейский участок в пять часов вечера, едва держался на ногах. Говорить он мог только шепотом, и его постоянно рвало, будто он отравился. Он больше не был похож на дядю Джона. Колокола звонили все время, все время, и он видел, как за ним идут люди с кедровыми кольями в груди, но стоило ему обернуться, как мертвецы исчезали.
Шериф оторвался от чтения журнала, потер тыльной стороной похожей на клешню руки каштановые усы и поднялся из-за ветхого стола, ожидая, когда посетитель заговорит.
— Я пришел, чтобы донести на Семью, которая живет здесь, — прошептал дядя Джон. Глаза его оставались полузакрыты.
— Эти нечестивцы живут под фальшивыми личинами.
Шериф прокашлялся.
— И как их фамилия?
Дядя Джон замер.
— Что?
— Как фамилия этого семейства?
— Ваш голос… — проговорил Джон.
— Что — мой голос?
— Я его знаю… Он похож на…
— На чей? — спросил шериф.
— На голос матери Сеси! Вы говорите ее голосом!
— Правда?
— Так вот вы в ком! Сеси поменяла вас местами, как Ральфа и Байона! Теперь я не могу подавать вам свою жалобу! Из этого ничего не выйдет!
— Да, пожалуй, не выйдет, — безжалостно согласился шериф.
— Семья переиграла меня! — взвыл дядя Джон.
— Похоже на то, — заметил шериф и, послюнив карандаш, принялся разгадывать новый кроссворд.
— Ну что ж, всего хорошего, Джон Эллиот.
— А?
— Я сказал, всего хорошего.
— Всего хорошего.
— Джон замер у стола, напряженно прислушиваясь.
— Вы слышите?
Шериф тоже прислушался.
— Кузнечики?
— Нет.
— Лягушки?
— Нет, — сказал дядя Джон.
— Колокола. Просто колокола. Церковные колокола. Колокола, которых такие, как я, не могут выносить. Церковные колокола.
Шериф прислушался.
— Нет. Не слышу ничего такого. И, кстати, придержите дверь, когда будете выходить. Она очень громко хлопает.
Дверь в спальню Сеси была открыта настежь. Через мгновение дядя Джон был уже внутри, пересек комнату. Тело Сеси лежало на постели — немое, неподвижное. Джон отчаянно сжал руку Сеси. За спиной у него появилась мать девушки.
Она подбежала к нему и стала колотить его по спине и плечам, пока он не отпустил Сеси и не упал. Мир был полон колокольного звона.
В глазах у Джона потемнело. Он ослеп. Ошупью, то кусая губы, то разжимая зубы, чтобы сделать судорожный вдох, он нашел мать Сеси. Глаза его изливались на щеки потоками слез.
— Пожалуйста, пожалуйста, скажите ей, чтобы вернулась домой! — молил он.
— Я сожалею! Я больше никому не причиню зла!
Мать закричала сквозь колокольный звон:
— Спускайся и жди ее внизу!
— Я не слышу тебя! — еще громче в ответ закричал Джон.
— Моя голова…
— Он зажал ладонями уши.
— Так громко… Так громко… Я не могу это выносить.
— Он, покачиваясь, встал на колени.
— Если б я только знал, где Сеси…
Страница 6 из 7
