Страшила получился что надо! Не зря Тошка старался весь декабрь… Вернее его старания сводились к элементарному нытью, а всю работу по закройке, вырезке и шитью, за него естественно делала мама. Хотя и папа постарался тоже — дизайнер как-никак! Нарисовал на вымазанной чёрной тушью роже злобные глаза, от одного вида которых уже становилось не по себе! Затем добавил нос — вернее лишь обозначил его отсутствие перевёрнутым треугольником, — а когда принялся за улыбку… мама почему-то сказала, что с неё хватит…
484 мин, 32 сек 23994
КТО-ТО попросил помощи… но не у Бога… А у КОГО-ТО из вечной Тьмы! И этот КТО-ТО ответил… Вернее ниспослал заклинание… Да, это было заклинание, а вовсе не молитва! И да, с её помощью можно вызвать воплощение Хаоса! Вот только его нельзя увидеть, потому что последний — безлик…
Тошка с трудом воспринимал всю эту белиберду и всё силился спросить, откуда Павлик всего этого набрался…
Тогда-то он и услышал впервые про родителей Павлика.
Отец был милиционером — точнее участковым, — а мать двинута на религии. Вернее поначалу всё было чинно, а настоящие «странности» с мамой стали происходить значительно позже… Она не работала, а целыми днями пропадала в соседнем приходе — участвовала в какой-то там благотворительности. Отец, до поры до времени, пытался наставить её, так сказать, на путь истинный, — если в подобных ситуациях принято говорить подобным образом, — но всё безрезультатно…
Поначалу — со слов папы — вроде бы получалось, особенно при сокрушающем коммунизме! Да и потом, уже в Российской действительности, но только пока Павлик оставался грудным… Как только малыш пошёл в садик, мама свихнулась окончательно! Хотя нет, окончательно она свихнулась после гибели папы… А пока просто перестала ночевать дома, сутки напролёт, занимаясь мирской деятельностью при церкви…
Начались скитания Павлика по детским садам, а потом и школам. Как только на собрание приходила сама мама, а не бабушка или папа — просили перевестись в другое воспитательное или образовательное учреждение, потому что так уж получилось, не обессудьте… Поначалу Павлик пытался бороться с ситуацией, постоянно заводил на новом месте новых друзей… но потом просто устал! Тем более что и друзья эти оставались друзьями лишь до поры до времени — пока не увидят его мамочку. Потом Павлик, как правило, становился сынком фанатички или и вовсе сатанинским отродьем! Так что местный ПАВЛЫШ — это, своего рода, уменьшительно-ласкательное от настоящего имени… Могло быть и хуже.
Тошка вспомнил себя. Он сменил всего одну школу, а сопли вспузырил, будто его каждый день в новый класс отправляли! Да ещё так вот, по матушке величали!
Было стыдно перед Павликом. Приходилось краснеть и прятать взор…
Павлик устал. Более того, ему стало всё равно на всё! Пускай хоть мир вокруг треснет — какая разница, ведь царящее равнодушие — и того хуже!
Он ошибался. Худшее ждало впереди… А пока он придумал эту свою улыбочку, за которой он мог всецело наслаждаться одиночеством, при этом никого ни на что, не провоцируя, хотя и ненавидя до степени выцарапывания глаз!
Тошка кивнул — он это уже давно заметил…
Отец тоже сдался — принялся пить, а потом и вовсе уехал в командировку… на Кавказ. Бабка плакала сутки напролёт, а мать всё тискала иконки и образки, заставив дом миллионами свечей! Бабка визжала, что всё это похоже на поминки ещё при жизни, на что мама то и дело крестилась и улыбалась точно такой же улыбочкой, явно наслаждаясь ритуальным процессом, смысл которого был известен лишь ей одной!
Отца привезли через неделю на выкрашенной в хаки «буханке», с чёрными номерами — регион 50 — и красным крестом на боковой двери… Бабка грохнулась в обморок, не переступив порога, а мамино лицо как-то странно исказилось, будто ей на голову надели полиэтиленовый пакет, сквозь который она пыталась прорваться без помощи рук — одним лишь напором, точнее, волей… или верой! Она отошла от приоткрытой двери и, никак не реагируя на ошарашенного водителя, принялась откровенно молиться посреди комнаты, бухаясь лбом об пол и жутко завывая на всю квартиру!
Тогда Павлик впервые в жизни услышал «Отче наш»… И запомнил… С первого раза — говорят, так бывает из-за шока! Организм превращается в машину. В базовый ПК, с ПЗУ, рассчитанным на бесконечность!
Отцу прострелили позвоночник в районе поясницы, но он выжил… хотя и не мог шевелить ногами. Врачи говорили, что нужно время… а попутно, прятали взоры…
Годы ушли на восстановление, но отец и впрямь поднялся! Утерянная было воля к жизни, взыграла с новой силой, тем более, что денег совсем не осталось! Только пенсия бабки — мать за свой труд денег не брала даже в столь трудной ситуации, предпочитая молиться изо дня в день, в надежде на счастливый исход… То, что выделило на лечение МВД, — жалкие крохи страховки, да какая-то там материальная компенсация — давно закончилось… по сути, не успев и начаться! Кризис — это такой же ненасытный монстр, остервенело вгрызающийся в карман! Когда он всё же насытился и сошёл на нет… остался лишь пустой холодильник и куча долгов…
По существу, питался лишь Павлик… Отец постоянно ссылался, что он не голоден и поест ПОТОМ, а бабка сосала заготовленные сухари из чёрного хлеба. Сердце Павлика разрывалось, но он понимал, что ТАК НАДО!
Было хуже, чем в блокадном Ленинграде! Там, по крайней мере, все были в одинаковых условиях: все голодали, мёрзли, пытались выжить! Даже если не сами, так хотя бы прокормить детей! Пожалуй, это единственное сходство…
Тошка с трудом воспринимал всю эту белиберду и всё силился спросить, откуда Павлик всего этого набрался…
Тогда-то он и услышал впервые про родителей Павлика.
Отец был милиционером — точнее участковым, — а мать двинута на религии. Вернее поначалу всё было чинно, а настоящие «странности» с мамой стали происходить значительно позже… Она не работала, а целыми днями пропадала в соседнем приходе — участвовала в какой-то там благотворительности. Отец, до поры до времени, пытался наставить её, так сказать, на путь истинный, — если в подобных ситуациях принято говорить подобным образом, — но всё безрезультатно…
Поначалу — со слов папы — вроде бы получалось, особенно при сокрушающем коммунизме! Да и потом, уже в Российской действительности, но только пока Павлик оставался грудным… Как только малыш пошёл в садик, мама свихнулась окончательно! Хотя нет, окончательно она свихнулась после гибели папы… А пока просто перестала ночевать дома, сутки напролёт, занимаясь мирской деятельностью при церкви…
Начались скитания Павлика по детским садам, а потом и школам. Как только на собрание приходила сама мама, а не бабушка или папа — просили перевестись в другое воспитательное или образовательное учреждение, потому что так уж получилось, не обессудьте… Поначалу Павлик пытался бороться с ситуацией, постоянно заводил на новом месте новых друзей… но потом просто устал! Тем более что и друзья эти оставались друзьями лишь до поры до времени — пока не увидят его мамочку. Потом Павлик, как правило, становился сынком фанатички или и вовсе сатанинским отродьем! Так что местный ПАВЛЫШ — это, своего рода, уменьшительно-ласкательное от настоящего имени… Могло быть и хуже.
Тошка вспомнил себя. Он сменил всего одну школу, а сопли вспузырил, будто его каждый день в новый класс отправляли! Да ещё так вот, по матушке величали!
Было стыдно перед Павликом. Приходилось краснеть и прятать взор…
Павлик устал. Более того, ему стало всё равно на всё! Пускай хоть мир вокруг треснет — какая разница, ведь царящее равнодушие — и того хуже!
Он ошибался. Худшее ждало впереди… А пока он придумал эту свою улыбочку, за которой он мог всецело наслаждаться одиночеством, при этом никого ни на что, не провоцируя, хотя и ненавидя до степени выцарапывания глаз!
Тошка кивнул — он это уже давно заметил…
Отец тоже сдался — принялся пить, а потом и вовсе уехал в командировку… на Кавказ. Бабка плакала сутки напролёт, а мать всё тискала иконки и образки, заставив дом миллионами свечей! Бабка визжала, что всё это похоже на поминки ещё при жизни, на что мама то и дело крестилась и улыбалась точно такой же улыбочкой, явно наслаждаясь ритуальным процессом, смысл которого был известен лишь ей одной!
Отца привезли через неделю на выкрашенной в хаки «буханке», с чёрными номерами — регион 50 — и красным крестом на боковой двери… Бабка грохнулась в обморок, не переступив порога, а мамино лицо как-то странно исказилось, будто ей на голову надели полиэтиленовый пакет, сквозь который она пыталась прорваться без помощи рук — одним лишь напором, точнее, волей… или верой! Она отошла от приоткрытой двери и, никак не реагируя на ошарашенного водителя, принялась откровенно молиться посреди комнаты, бухаясь лбом об пол и жутко завывая на всю квартиру!
Тогда Павлик впервые в жизни услышал «Отче наш»… И запомнил… С первого раза — говорят, так бывает из-за шока! Организм превращается в машину. В базовый ПК, с ПЗУ, рассчитанным на бесконечность!
Отцу прострелили позвоночник в районе поясницы, но он выжил… хотя и не мог шевелить ногами. Врачи говорили, что нужно время… а попутно, прятали взоры…
Годы ушли на восстановление, но отец и впрямь поднялся! Утерянная было воля к жизни, взыграла с новой силой, тем более, что денег совсем не осталось! Только пенсия бабки — мать за свой труд денег не брала даже в столь трудной ситуации, предпочитая молиться изо дня в день, в надежде на счастливый исход… То, что выделило на лечение МВД, — жалкие крохи страховки, да какая-то там материальная компенсация — давно закончилось… по сути, не успев и начаться! Кризис — это такой же ненасытный монстр, остервенело вгрызающийся в карман! Когда он всё же насытился и сошёл на нет… остался лишь пустой холодильник и куча долгов…
По существу, питался лишь Павлик… Отец постоянно ссылался, что он не голоден и поест ПОТОМ, а бабка сосала заготовленные сухари из чёрного хлеба. Сердце Павлика разрывалось, но он понимал, что ТАК НАДО!
Было хуже, чем в блокадном Ленинграде! Там, по крайней мере, все были в одинаковых условиях: все голодали, мёрзли, пытались выжить! Даже если не сами, так хотя бы прокормить детей! Пожалуй, это единственное сходство…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 20 из 133
