День не задался с самого утра. Как и большинство дней, проведенных Золушкой в отчем доме, он начался с криков и ругани. Отец починял телегу, сестры пололи грядки, мачеха перебирала гречку.
6 мин, 15 сек 6899
Кричала Золушка. Как вообще можно так безалаберно относиться к визиту во дворец? Мало того, что платья устарели, а коллекцию украшений пора было раздать бедным, так еще куда-то запропастились хрустальные туфельки, подаренные Крестной на прошлое Рождество. Перевернув в доме все вверх дном и окончательно убедившись, что туфельки сгинули в небытие, Золушка выскочила во двор и, отвесив каждой из сестер по подзатыльнику, бросилась к отцу.
— Если сегодня до захода солнца туфельки не найдутся — я спалю к чертям дом!
Отец вздохнул и бросил полный отчаяния взгляд в сторону супруги. Мачеха вздрогнула и спряталась за мешок с горохом, который собиралась перебрать сразу после гречки.
Вернувшись в дом, Золушка рухнула на кровать и, стараясь подавить захлестнувшую ее волну отчаяния, забарабанила ногами по матрасу. Ничего не поделаешь, родственнички ей попались не сахар, туфли, скорее всего, спрятали намеренно, а значит — прощай бал во дворце и принц. Жить в этом аду больше не было никакой возможности. Собравшись с мыслями, Золушка достала старый потрепанный саквояж и, швырнув в него наспех пару более-менее приличных дорожных платьев, покинула отчий дом, оставив на двери в погреб записку: «Вы все будете гореть в аду, ненавижу вас люто, особенно сестер. Прощайте навсегда, Золушка.»
Туфли можете оставить себе, если хоть одна из вас, коровы, сможет натянуть их на свои колодки, буду только рада. Подавитесь! Выйду замуж за принца, выселю из Королевства на окраину: сестер — в монастырь, мачеху — в башню Забвения! Навеки!«.»
Обойдя дом, Золушка нырнула в небольшой проем в заборе и оказалась лицом к лицу с темным лесом. «Нужно навестить Фею, — подумала девушка, — уж она-то найдет способ отправить меня на бал».
В лесу было темно, как в драконьих ноздрях, ругая платье, чьи полы цепляли все встречные кусты репейника, Золушка продиралась сквозь чащу.
Фея жила в малогабаритном замке у ручья, построенном еще при династии Дринь, краска на стенах облупилась, крыша протекала, пенсия была не за горами. Настроение с самого утра испортили экспериментальные крысы, которые ни в какую не хотели превращаться в лакеев, поэтому кормить декоративных гарпий пришлось самостоятельно. А тут еще Золушка свалилась со своей маниакальной идеей порабощения королевской семьи. Зло глядя на Крестную, она сидела на веранде и пила настойку бузины, сорокаградусную, между прочим! Гарпии противно шипели, но так и не решились подойти к гостье, а лишь шуршали крыльями во дворе.
— Так что насчет бала? — нарушила затянувшееся молчание Золушка.
— У меня кончились волшебные палочки… — попыталась отшутиться Крестная.
— Понимаешь, там будет Принц! Если все сложится, а все сложится, я стану Королевой, как тебе такой расклад!
Фея обвела печальным взглядом увядающее хозяйство и разумно предположила, что иметь в родственниках королевскую особу совсем даже не помешает.
— Уговорила, — сдалась волшебница, — но учти: действовать придется нестандартными методами!
— Я согласна! — заверила ее Золушка, и осушив залпом стакан настойки, вышла вслед за Феей в сад.
— Слушай и запоминай: до полуночи на тебе будут чары, они помогут принцу полюбить тебя, ну или хотя бы произведешь на него нужное впечатление. Если до 00-00 он не сделает тебе предложение, чары спадут, и вернешься ты к своим родственничкам-неудачникам тосковать об утерянном счастье.
После этих слов Фея-Крестная взмахнула волшебной палочкой, и Золушка почувствовала странное покалывание в области виска. Еще через мгновение раздался щелчок, и перед взором Феи оказалась совсем другая девушка, она робко озиралась вокруг, силясь понять, кто она и где находится. Нет, Золушка была все та же, вот только весь налет злобы и ненависти к окружающим исчез, испарился как утренний туман, будто и не было его отродясь. Новая Золушка была невинна, как цветок лотоса, и добра, как ягненок.
— Фея?
— Золушка?
— Кажется, мне пора идти, что-то подсказывает мне, что нужно помочь сестрицам прополоть кабачки, да и мачеха одна не справится с гречкой! Спасибо за все, милая Крестная, прощай!
После этих слов Золушка поклонилась и танцующей походкой направилась в сторону отчего дома.
— А ведь я еще на что-то способна! — восхищенно промолвила Фея и направилась в сад оттирать помет гарпий с фонтана.
А тем временем в доме у Золушки собрался военный совет. Замученные сестры и мачеха, трясясь от страха и озираясь по сторонам, обсуждали свою дальнейшую судьбу.
Перспектива окончить свои дни в монастыре никак не грела сердца молодых сестриц, а уж про мачеху с маячившей над ней башней Забвения, надо сказать — самой страшной в Королевстве, и вообще говорить не приходится.
— Надо что-то делать… — паниковали сестры, — ведь со света сживет. Сейчас наверняка жалуется на нас Фее, а та в припадке старческого маразма на все способна: и Принца ей на блюдечке подаст, и нас извести поможет!
— Если сегодня до захода солнца туфельки не найдутся — я спалю к чертям дом!
Отец вздохнул и бросил полный отчаяния взгляд в сторону супруги. Мачеха вздрогнула и спряталась за мешок с горохом, который собиралась перебрать сразу после гречки.
Вернувшись в дом, Золушка рухнула на кровать и, стараясь подавить захлестнувшую ее волну отчаяния, забарабанила ногами по матрасу. Ничего не поделаешь, родственнички ей попались не сахар, туфли, скорее всего, спрятали намеренно, а значит — прощай бал во дворце и принц. Жить в этом аду больше не было никакой возможности. Собравшись с мыслями, Золушка достала старый потрепанный саквояж и, швырнув в него наспех пару более-менее приличных дорожных платьев, покинула отчий дом, оставив на двери в погреб записку: «Вы все будете гореть в аду, ненавижу вас люто, особенно сестер. Прощайте навсегда, Золушка.»
Туфли можете оставить себе, если хоть одна из вас, коровы, сможет натянуть их на свои колодки, буду только рада. Подавитесь! Выйду замуж за принца, выселю из Королевства на окраину: сестер — в монастырь, мачеху — в башню Забвения! Навеки!«.»
Обойдя дом, Золушка нырнула в небольшой проем в заборе и оказалась лицом к лицу с темным лесом. «Нужно навестить Фею, — подумала девушка, — уж она-то найдет способ отправить меня на бал».
В лесу было темно, как в драконьих ноздрях, ругая платье, чьи полы цепляли все встречные кусты репейника, Золушка продиралась сквозь чащу.
Фея жила в малогабаритном замке у ручья, построенном еще при династии Дринь, краска на стенах облупилась, крыша протекала, пенсия была не за горами. Настроение с самого утра испортили экспериментальные крысы, которые ни в какую не хотели превращаться в лакеев, поэтому кормить декоративных гарпий пришлось самостоятельно. А тут еще Золушка свалилась со своей маниакальной идеей порабощения королевской семьи. Зло глядя на Крестную, она сидела на веранде и пила настойку бузины, сорокаградусную, между прочим! Гарпии противно шипели, но так и не решились подойти к гостье, а лишь шуршали крыльями во дворе.
— Так что насчет бала? — нарушила затянувшееся молчание Золушка.
— У меня кончились волшебные палочки… — попыталась отшутиться Крестная.
— Понимаешь, там будет Принц! Если все сложится, а все сложится, я стану Королевой, как тебе такой расклад!
Фея обвела печальным взглядом увядающее хозяйство и разумно предположила, что иметь в родственниках королевскую особу совсем даже не помешает.
— Уговорила, — сдалась волшебница, — но учти: действовать придется нестандартными методами!
— Я согласна! — заверила ее Золушка, и осушив залпом стакан настойки, вышла вслед за Феей в сад.
— Слушай и запоминай: до полуночи на тебе будут чары, они помогут принцу полюбить тебя, ну или хотя бы произведешь на него нужное впечатление. Если до 00-00 он не сделает тебе предложение, чары спадут, и вернешься ты к своим родственничкам-неудачникам тосковать об утерянном счастье.
После этих слов Фея-Крестная взмахнула волшебной палочкой, и Золушка почувствовала странное покалывание в области виска. Еще через мгновение раздался щелчок, и перед взором Феи оказалась совсем другая девушка, она робко озиралась вокруг, силясь понять, кто она и где находится. Нет, Золушка была все та же, вот только весь налет злобы и ненависти к окружающим исчез, испарился как утренний туман, будто и не было его отродясь. Новая Золушка была невинна, как цветок лотоса, и добра, как ягненок.
— Фея?
— Золушка?
— Кажется, мне пора идти, что-то подсказывает мне, что нужно помочь сестрицам прополоть кабачки, да и мачеха одна не справится с гречкой! Спасибо за все, милая Крестная, прощай!
После этих слов Золушка поклонилась и танцующей походкой направилась в сторону отчего дома.
— А ведь я еще на что-то способна! — восхищенно промолвила Фея и направилась в сад оттирать помет гарпий с фонтана.
А тем временем в доме у Золушки собрался военный совет. Замученные сестры и мачеха, трясясь от страха и озираясь по сторонам, обсуждали свою дальнейшую судьбу.
Перспектива окончить свои дни в монастыре никак не грела сердца молодых сестриц, а уж про мачеху с маячившей над ней башней Забвения, надо сказать — самой страшной в Королевстве, и вообще говорить не приходится.
— Надо что-то делать… — паниковали сестры, — ведь со света сживет. Сейчас наверняка жалуется на нас Фее, а та в припадке старческого маразма на все способна: и Принца ей на блюдечке подаст, и нас извести поможет!
Страница 1 из 2
