Расскажу я вам сейчас страшную-престрашную сказку. Жил в одном селе старик. Ну как старик — сейчас-то 40 лет и не возраст вовсе, а в те времена уже старыми величали. Была у того старика-мужика дочь, пригожая да добрая, по хозяйству помощница, ласковая да расторопная. Да дочерью жену-то не заменить, вот и взял мужик в дом женщину из соседнего села.
3 мин, 9 сек 5249
У женщины своя дочка была. Ох и невзлюбила мачеха падчерицу, за красоту ее да за руки золотые, все гоняла по самым черным работам, а той хоть бы хны — все в рученьках спорится.
Та и так ее, и сяк, а потом и говорит мужу:
— Выгони девку вон, а то жить с тобой не стану!
Отец покивал да и выдал дочь замуж за парня хорошего да богатого.
Живут они душа в душу, девица ребенка родила, мальчишку крепкого да красивого, а мачехину дочь женихи стороной обходят: больно злая да некрасивая. Обозлилась мачеха, пошла к ведьме и выпросила у нее средство верное, чтобы избавиться от девушки. Позвала ту в баню, вроде как помириться, и накинула на нее шкуру рысью. Обернулась девица зверем и убежала в лес, а мачеха вместо нее свою дочь и подсунула. Натерла зельями колдовскими, и та точь-в-точь на падчерицу похожей стала, никто и не признал подмены.
Да вот только ребеночек-то плакать стал, ночами изводится, не ест ничего, от матери ложной шарахается да пуще прежнего кричит. Стал худеть да болеть. А старая нянюшка все видела, да сказать страшно — больно крут норов у мужа девицы, не поверит и плетьми забьет.
Взяла она ночью тайком ребенка да вышла к лесу, звать стала:
— Арысь-поле, приди сюда, дитя твое плачет, есть просит!
Прибежала рысь страшная, глаза огнем горят, скинула шкуру, обернулась женщиной и накормила ребенка. А потом снова накинула облик зверя да в лес убежала.
Так и повелось с тех пор. Стал замечать парень, что куда-то нянька младенца носит, а тот спит после этого спокойно. Проследить решил и увидел, что происходит. Схватил шкуру звериную да сжег.
Повернулась девица туда-сюда, а шкуры то и нет. Муж обнял жену свою, та все и рассказала, а нянька подтвердила. Обозлился муж, хотел уже забить мачеху, да девица улыбнулась и простить ее попросила. Растаяло сердце парня, выгнал с позором дочь мачехину, и пошла та, рыдая, домой. А мачеха дрожит — боится, как бы не вышло чего, муж ее (отец девицы) ходит смурной да поглядывает волком на жену свою, рядом не ложится, по ночам уходит куда-то.
Раз засиделись как-то девушки на вечерках, а с ними и мачехина дочь, а домой идти через всю деревню в темноте-то. Ну та собралась да пошла одна, остальные остаться решили. Идет и слышит, будто зверь ей в спину дышит. Обернется — никого. И так страшно той стало, что побежала она бегом. Только калитку приоткрыла, а оттуда на нее зверь огромный, рысь страшная, выскочил и разодрал горло бедняжке.
Поутру вышла мачеха во двор, а там тело дочери её лежит остывшее уже. Пала она наземь, слезами изошла, а делать нечего, похоронили девицу на третий день. Падчерица — добрая душа — и так утешала ее, и эдак, да все не впрок.
Возненавидела мачеха ее еще больше и раз как-то взяла да ударила в сердце ножом.
Пала девица оземь, за рану держится да скулит, а мачеха злыми слезами заливается, кричит на нее:
— Так-то тебе, не видать счастья, коли дочь моя его не увидит!
Девица отняла руку от раны, а той и следа нет, стоит и смотрит на мачеху грустно, а баба аж плакать позабыла, как испугалась да удивилась.
Тут за спиной ее голос раздался:
— Ты, ведьма старая, дочь мою погубить захотела, думала зверем обернуть? Да не колдовство в том помогло, в возраст она вошла. Я дочь твою в отместку убил, кровь ее пил да мясо ел.
Обернулась мачеха, а то муж ее стоит да глазами звериными смотрит. Обернулся рысью да и задрал жену.
А потом и говорит дочери:
— Уйду я в лес, не хочу с людьми жить больше, злые они и жестокие. Мать твою убили, тебя погубить хотели, хотя отродясь мы на них не охотились, как другие оборотни. А ты живи да мяса не ешь людского и лик звериный скрывай, назад пути не будет, коли раз попробуешь.
Обнял он дочь и ушел зверем в лес. А девица всплакнула и пошла к мужу.
Та и так ее, и сяк, а потом и говорит мужу:
— Выгони девку вон, а то жить с тобой не стану!
Отец покивал да и выдал дочь замуж за парня хорошего да богатого.
Живут они душа в душу, девица ребенка родила, мальчишку крепкого да красивого, а мачехину дочь женихи стороной обходят: больно злая да некрасивая. Обозлилась мачеха, пошла к ведьме и выпросила у нее средство верное, чтобы избавиться от девушки. Позвала ту в баню, вроде как помириться, и накинула на нее шкуру рысью. Обернулась девица зверем и убежала в лес, а мачеха вместо нее свою дочь и подсунула. Натерла зельями колдовскими, и та точь-в-точь на падчерицу похожей стала, никто и не признал подмены.
Да вот только ребеночек-то плакать стал, ночами изводится, не ест ничего, от матери ложной шарахается да пуще прежнего кричит. Стал худеть да болеть. А старая нянюшка все видела, да сказать страшно — больно крут норов у мужа девицы, не поверит и плетьми забьет.
Взяла она ночью тайком ребенка да вышла к лесу, звать стала:
— Арысь-поле, приди сюда, дитя твое плачет, есть просит!
Прибежала рысь страшная, глаза огнем горят, скинула шкуру, обернулась женщиной и накормила ребенка. А потом снова накинула облик зверя да в лес убежала.
Так и повелось с тех пор. Стал замечать парень, что куда-то нянька младенца носит, а тот спит после этого спокойно. Проследить решил и увидел, что происходит. Схватил шкуру звериную да сжег.
Повернулась девица туда-сюда, а шкуры то и нет. Муж обнял жену свою, та все и рассказала, а нянька подтвердила. Обозлился муж, хотел уже забить мачеху, да девица улыбнулась и простить ее попросила. Растаяло сердце парня, выгнал с позором дочь мачехину, и пошла та, рыдая, домой. А мачеха дрожит — боится, как бы не вышло чего, муж ее (отец девицы) ходит смурной да поглядывает волком на жену свою, рядом не ложится, по ночам уходит куда-то.
Раз засиделись как-то девушки на вечерках, а с ними и мачехина дочь, а домой идти через всю деревню в темноте-то. Ну та собралась да пошла одна, остальные остаться решили. Идет и слышит, будто зверь ей в спину дышит. Обернется — никого. И так страшно той стало, что побежала она бегом. Только калитку приоткрыла, а оттуда на нее зверь огромный, рысь страшная, выскочил и разодрал горло бедняжке.
Поутру вышла мачеха во двор, а там тело дочери её лежит остывшее уже. Пала она наземь, слезами изошла, а делать нечего, похоронили девицу на третий день. Падчерица — добрая душа — и так утешала ее, и эдак, да все не впрок.
Возненавидела мачеха ее еще больше и раз как-то взяла да ударила в сердце ножом.
Пала девица оземь, за рану держится да скулит, а мачеха злыми слезами заливается, кричит на нее:
— Так-то тебе, не видать счастья, коли дочь моя его не увидит!
Девица отняла руку от раны, а той и следа нет, стоит и смотрит на мачеху грустно, а баба аж плакать позабыла, как испугалась да удивилась.
Тут за спиной ее голос раздался:
— Ты, ведьма старая, дочь мою погубить захотела, думала зверем обернуть? Да не колдовство в том помогло, в возраст она вошла. Я дочь твою в отместку убил, кровь ее пил да мясо ел.
Обернулась мачеха, а то муж ее стоит да глазами звериными смотрит. Обернулся рысью да и задрал жену.
А потом и говорит дочери:
— Уйду я в лес, не хочу с людьми жить больше, злые они и жестокие. Мать твою убили, тебя погубить хотели, хотя отродясь мы на них не охотились, как другие оборотни. А ты живи да мяса не ешь людского и лик звериный скрывай, назад пути не будет, коли раз попробуешь.
Обнял он дочь и ушел зверем в лес. А девица всплакнула и пошла к мужу.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
