Во время повседневных дел я не особо задумываюсь о метрополитене. Я регулярно пользуюсь им и достаточно давно свыкся с однообразной картиной за автоматической дверью с надписью «Не прислоняться»: длинные кишки труб и лианы проводов, почти сплошная серая стена, скупо освещаемая лампами проезжающего поезда, с редкими ответвлениями и развилками, которые простой человеческий глаз никогда не успевает разглядеть, как следует. Поездка под землёй всегда выглядела если не угнетающей, то скучной и скупой…
26 мин, 33 сек 1913
Поезд ускорился так, как будто машинист хотел обогнать не только звук, но и свет. Меня неслабо потрясывало, хотя я и располагался в сидячем положении. Дрожали стёкла, неясно проносились тени за окнами, колёса неистово грохотали о рельсы, словно молоты, которыми орудовали вышедшие из ума кузнецы. Вся раззадорившаяся снаружи бешеная мощь вовсю чувствовалась ногами. Девушка вдруг решила подняться, видимо, будучи уверенная, что вот-вот мы приедем на её остановку. Неожиданно раздался омерзительнейший визг, точно снаружи переехали стадо свиней, молодая особа кубарем полетела назад на отломившемся каблуке. Точно по щелчку выключателя, погас свет, спереди что-то треснуло, лязгнуло и лопнуло, как от действия взрывчатки, далее какие-то объекты массово повалились с потолка с глухим стуком. Не успев среагировать, я поддался вперёд и свалился на пол.
Вагон подпрыгнул, налетев на какое-то препятствие колёсами, задребезжал внутренностями и, наконец, встал как вкопанный, издав железом протяжный вздох. Меня ядром метнуло вбок, и я больно приложился лбом о металлическую основу соседней лавки. Кульминационно трагично попадали осколки стёкол, не успевшие отвалиться ранее. Меня в последний раз дёрнуло, муть заползла через ничего не видящие глаза и отключила сознание.
Лампы вновь работали, но очень тускло. Не слышалось обычное урчание, которое часто издавали составы старых поколений при полной остановке. Ещё пребывая в состоянии шока, я осторожно поднялся, помотал головой, отряхнулся, потрогал тыльной стороной ладони разбитый лоб: кожу я содрал достаточно серьёзно, однако кровь запеклась и уже перестала идти. Также гудела голова, тем не менее в целом ощущал я себя нормально, мог передвигаться в обыкновенном темпе.
Я решил осмотреться, и зрелище перед глазами предстало жуткое. Всю переднюю часть вагона словно разрезали огромным ножом и завалили кусками бетона различных размеров. Сдвинуть их в одиночку представлялось неосуществимым. Следующего вагона увидеть не удалось: громадная куча начиналась с прорванной крыши и кончалась в пробитом полу. Девушка со сломанным каблуком лежала на спине, уставившись стеклянными глазами вверх: один из булыжников пробил ей затылок. Я обернулся, и там меня ждало не лучшее зрелище. Мужчина в кепке спокойно продолжал сидеть на своём месте. Правда, теперь из-под его ключицы торчала окровавленная арматурина, вылезшая из корпуса и пробившая сиденье вместе с живым человеком. Изо рта несчастного медленно текла багровая струйка, и по неестественно бледному цвету кожи стало ясно, что мужчина тоже скончался. За трупом, в десяти метрах, всю середину метрополитеновского транспорта завалило гигантской кучей из смеси земли и тех же бетонных блоков. Я остался единственным выжившим в этом вагоне, да к тому же заблокированным с обеих сторон.
Данная часть состава в общем оказалась сильно повреждена. Оказались выбитыми все стёкла в окнах. Тут и там виднелись дыры всяческих габаритов, во многих местах металлическая конструкция необратимо исказилась, будто вагон пропустили через мясорубку или пресс невероятных размеров. Всё оказалось в пыли, земле, песке и мелких камешках. Несмотря на широкий масштаб аварии, сам вагон стоял прямо и, кажется, не сошёл с рельсов. Я попытался воспользоваться прибором связи, чтобы соединиться с машинистом, но настенная коробочка упорно не откликалась. Попробовав другую, я осознал, что обе они вышли из строя.
«Вне всяческих сомнений, это обрушение туннеля, — заключил я. — Я жив, и это самое главное. Причины всей это катавасии выясню после. Сейчас лишь остаётся ждать спасателей. Такую катастрофу диспетчеры и остальной персонал метро заметили бы сразу. Самое страшно уже позади»…
От «Планерной» до«Тушинской» было передвигаться примерно пять минут. От конечной станции я двинулся ровно в пол десятого вечера, по моим подсчетам, инцидент произошёл где-то в девять часов тридцать четыре минуты. Я достал смартфон, который за несколько секунд до столкновения с неизвестным успел убрать в карман джинсов, и щёлкнул по кнопке включения. Вместо имени сотового оператора прорисовывалась надпись«Нет сети». Часы на экране показывали ровно полночь. Из-за этого я впал в небольшой ступор.
«Столько я находился в отключке? И сколько же они нас откапывают? Два с половиной часа прошло… В составе наверняка полно тех, кто попал под завалы, тех, кто тяжело ранен и истекает кровью. Неужели настолько серьёзное и капитальное обрушение? Чувствую, подождать ещё придётся».
Вагон подпрыгнул, налетев на какое-то препятствие колёсами, задребезжал внутренностями и, наконец, встал как вкопанный, издав железом протяжный вздох. Меня ядром метнуло вбок, и я больно приложился лбом о металлическую основу соседней лавки. Кульминационно трагично попадали осколки стёкол, не успевшие отвалиться ранее. Меня в последний раз дёрнуло, муть заползла через ничего не видящие глаза и отключила сознание.
Лампы вновь работали, но очень тускло. Не слышалось обычное урчание, которое часто издавали составы старых поколений при полной остановке. Ещё пребывая в состоянии шока, я осторожно поднялся, помотал головой, отряхнулся, потрогал тыльной стороной ладони разбитый лоб: кожу я содрал достаточно серьёзно, однако кровь запеклась и уже перестала идти. Также гудела голова, тем не менее в целом ощущал я себя нормально, мог передвигаться в обыкновенном темпе.
Я решил осмотреться, и зрелище перед глазами предстало жуткое. Всю переднюю часть вагона словно разрезали огромным ножом и завалили кусками бетона различных размеров. Сдвинуть их в одиночку представлялось неосуществимым. Следующего вагона увидеть не удалось: громадная куча начиналась с прорванной крыши и кончалась в пробитом полу. Девушка со сломанным каблуком лежала на спине, уставившись стеклянными глазами вверх: один из булыжников пробил ей затылок. Я обернулся, и там меня ждало не лучшее зрелище. Мужчина в кепке спокойно продолжал сидеть на своём месте. Правда, теперь из-под его ключицы торчала окровавленная арматурина, вылезшая из корпуса и пробившая сиденье вместе с живым человеком. Изо рта несчастного медленно текла багровая струйка, и по неестественно бледному цвету кожи стало ясно, что мужчина тоже скончался. За трупом, в десяти метрах, всю середину метрополитеновского транспорта завалило гигантской кучей из смеси земли и тех же бетонных блоков. Я остался единственным выжившим в этом вагоне, да к тому же заблокированным с обеих сторон.
Данная часть состава в общем оказалась сильно повреждена. Оказались выбитыми все стёкла в окнах. Тут и там виднелись дыры всяческих габаритов, во многих местах металлическая конструкция необратимо исказилась, будто вагон пропустили через мясорубку или пресс невероятных размеров. Всё оказалось в пыли, земле, песке и мелких камешках. Несмотря на широкий масштаб аварии, сам вагон стоял прямо и, кажется, не сошёл с рельсов. Я попытался воспользоваться прибором связи, чтобы соединиться с машинистом, но настенная коробочка упорно не откликалась. Попробовав другую, я осознал, что обе они вышли из строя.
«Вне всяческих сомнений, это обрушение туннеля, — заключил я. — Я жив, и это самое главное. Причины всей это катавасии выясню после. Сейчас лишь остаётся ждать спасателей. Такую катастрофу диспетчеры и остальной персонал метро заметили бы сразу. Самое страшно уже позади»…
От «Планерной» до«Тушинской» было передвигаться примерно пять минут. От конечной станции я двинулся ровно в пол десятого вечера, по моим подсчетам, инцидент произошёл где-то в девять часов тридцать четыре минуты. Я достал смартфон, который за несколько секунд до столкновения с неизвестным успел убрать в карман джинсов, и щёлкнул по кнопке включения. Вместо имени сотового оператора прорисовывалась надпись«Нет сети». Часы на экране показывали ровно полночь. Из-за этого я впал в небольшой ступор.
«Столько я находился в отключке? И сколько же они нас откапывают? Два с половиной часа прошло… В составе наверняка полно тех, кто попал под завалы, тех, кто тяжело ранен и истекает кровью. Неужели настолько серьёзное и капитальное обрушение? Чувствую, подождать ещё придётся».
Страница 2 из 8
