Страшнее Смерти

Они часто ходят на мою могилу. Хожу с ними и я. Я была на своих похоронах, я вместе с ними ходила покупать платье для себя мёртвой… и видела, как меня в него наряжают… я даже помню ту их истерику! Это ужасно — одевать мёртвую в свадебное платье… есть в этом что-то противоестественное, что-то отдающее гнетущим мистицизмом, граничащим с нелепым безумием. Нет, одевать так мёртвых — это и правда безумие… А потом случилось что-то, что для меня до сих пор остаётся загадкой. Что-то изменилось во мне, точнее, в моём состоянии. Меня вернули… прошли дни и месяцы, но всё же я снова вернулась, стала материальной… В сознании моём не изменилось ничего, я по-прежнему вижу всё скрытое в людях… вот только сама я снова стала живой, снова вернулась в жизнь. Но куда я не вернулась — так это на место моей смерти. Пускай для них я останусь мёртвой, пускай они, как и прежде, ходят на мою могилу, которая теперь пуста (а если и не пуста, то наполнена чем-то, что мало порадует их зрение, думаю, я изменилась за эти месяцы под землёй… ), они не смогут принять меня в мир живых, ведь я побыла там… там, где молочно-белый туман съедает все звуки, где нет света, не видно и тени… их там просто нет, где царит первозданный Хаос и неупокоенные души молят о возвращении в жизнь… и только чья-то власть решает их посмертную судьбу. Я не была в раю, я не была в аду… но мир мёртвых, тот, которым увидела его я… нет, он не может быть передан словами. Побыв там, я никогда не смогла бы вернуться к привычной жизни, снова стать той, которой была до встречи с Нею… Поэтому я пришла только к нему, человеку, для которого я по-прежнему оставалась живой, жила в его сердце и мыслях, который ни на минуту не усомнился в том, что я вернусь. Наивная, я надеялась, что все ужасы мои закончились на этом, что теперь настала моя жизнь, с ним, и больше не будет жутких воспоминаний о том мире… Всё так и было, пока вновь не пришла Она.

— Уходи, здесь тебе нечего искать, тварь! — волна гнева, накатившая на девушку при виде этого оскаленного черепа, поборола тот ужас, испытанный ею при воспоминании о собственной смерти. Поборола, и теперь всё возрастала, грозя перерасти во что-то… — Я не уйду, я пришла за ним… Её костлявая рука поднялась, и фаланга указала в сторону комнаты.

На миг красная пелена гнева застелила девушке зрение от такого заявления. Но она вовремя смогла взять себя в руки, и сделала шаг вперёд.

— Никогда! Слышишь, никогда ты его не тронешь, никогда больше ты не появишься в этом доме! Тебе ясно?

В ответ на звенящую в темноте речь фигура только глухо рассмеялась. И в смехе её не было ничего, кроме искреннего смеха и издёвки.

— Ты, может, попытаешься мне помешать? Может, тебе напомнить… Давно забытая, но по-прежнему холодная и острая боль пронзила левую часть её груди, и на миг девушке даже показалось, что она видит поток, крови стекающий, как и тогда, от разрезанного сердца… Но это была просто игра воображения и луны… Зато это стало последней каплей в чаше терпения и выдержки.

Что-то стало меняться… Воздух наполнился дрожащим звоном, вроде бы даже стал плотнее, вокруг девушки завился тот же призрачный туман, будто часть мира мёртвых проникла в ночную комнату… и только когда из спины начали, прорезаясь, показываться крылья… костлявые остовы с будто бы оборванной призрачной материей, когда вьющийся рядом туман поглотил её тело чёрным балахоном, сливающимся с кромешной тьмой ночи, а в руке материализовалась витая, инкрустированная коса, горящая голубоватыми огнями, она вспомнила всё, что произошло в первозданном Хаосе, всё, до последних мелочей, что было в мире мёртвых, куда её призвали перед появлением на земле во второй раз, она вспомнила, почему ей дали вторую жизнь… а может, и вторую смерть… Её голос громовым эхом прозвучал в ночной комнате.

— Я родилась из боли. И то, что со мной произошло — страшнее смерти! То, на что я обречена теперь — не сравнится с тем, что сделала ты… И Смерть отступила… — Извини, подруга, тебя списали… Я ПРИШЛА ТЕБЕ НА СМЕНУ!

И она делает свой первый взмах косой…