Страшные сны Воронова

Утро прошло в привычном выходном режиме: кофе, новости «в контакте», беспорядок в комнате. Парень ждал, когда, наконец, часы покажут десять часов, чтобы без зазрения совести можно было позвонить Оксане. Но минуты тянулись бесконечно долго. Телевизор — скука, книга — скука, игра — скука. К своему удивлению, он даже на мгновение пожалел, что сегодня суббота. Наконец, в нижнем правом углу экрана ноутбука сложились цифры: «9:00». Пустой желудок издал глубокий перекатывающийся звук, напоминая о себе, но не менее пустой холодильник посмеялся над ним своим огромным прямоугольным ртом.

Нехотя закинув кровать пледом, не потрудившись при этом даже расправить простынь и одело, Антон переоделся, надел шапку, перчатки, пальто, приложив огромное усилие для того, чтобы не посмотреть на верхнюю полку шкафа, и вышел в подъезд.

Маленькая старушка уже подметала пол на лестничной площадке, парень жизнерадостно пожелал ей доброго утра, сбегая вниз. Безоблачное небо начинали прорезать первые лучи солнца: день обещал быть прекрасным. Возникло желание позвать Оксану в парк, покататься на лыжах, но Антон вовремя вспомнил, что сегодня у отца девушки день рождения, а значит, он весь день её не увидит. Так или иначе, дома оставаться не хотелось, поэтому он решил пойти гулять в одиночестве, если и Максим откажется составить ему компанию.

Воронов на автомате шел по выученной дороге в магазин, заставляя себя думать о том, как он проведёт сегодняшний день. Альтернативой веселой прогулке с друзьями была работа, но мысль о ней была ещё менее приятной, чем мысль о ночном кошмаре.

Вдруг что-то заставило Антона остановиться, мгновение он не мог понять, что, но, когда понял, волна холодного ужаса захлестнула его с головой. Он стоял напротив дома номер семнадцать, а у первого подъезда, похожий на кучу старого тряпья, лежал человек. Парень, не раздумывая, бросился к нему: вдруг ему нужна помощь, вдруг он ранен? Вдруг он ещё жив… Воронову не приходила в голову мысль, что все может быть в порядке.

Однако, когда он перевернул мужчину на спину и затряс в руках, тот с трудом разлепил глаза и пробормотал невнятно:

— Что… Кто вы? Где Галя? Галяяя… — звал он пьяно. Следов крови не было, лишь омерзительный запах алкоголя и блевотины.

— Вам плохо? Мужчина, вы здесь живёте? Дома кто-то есть? Скажите номер квартиры, я отведу вас домой, — спрашивал Антон дрожащим голосом, продолжая трясти мужчину за плечи. Тот ещё какое-то время бормотал какую-то чушь, но парень смог различить среди нечленораздельных звуков слова: «Шесть, шестая квартира».

Антон вскочил, ему хотелось находиться как можно дальше от этого человека не столько от того, что он был в омерзительном состоянии, сколько от страха, что, каким-то мистическим образом, повторится то, что случилось в его сне. Бросившись к домофону, он нажал цифру шесть и сосредоточился на резком звуке звонка. Вскоре из динамика послышался строгий голос:

— Кто? Кто там? Володя?

— Я… — замялся Антон, не зная, что сказать, — тут мужчина у подъезда лежит, он из этой квартиры?

— Володька то? Вот позор-позор, — закудахтал голос из динамика.

— Мой, должно быть, пусть идёт сюда.

И вместо голоса из динамика раздалось навязчивое пиканье, извещающее о том, что дверь открыта. Парень взглянул на тело у лестницы: «Пусть идёт сюда? Серьезно?» — возмутился он про себя, но, вздохнув, подпер дверь, кстати оказавшимся рядом, булыжником, с трудом заставил бормочущего человека встать на ноги и, поддерживая его всем телом, повел домой. Мужчина иногда повышал голос, выкрикивал что-то вроде:«Гаааляяя» — или:«Прости» — так, словно вот-вот заплачет. Благо, шестая квартира была на втором этаже, на лестничной площадке с распахнутыми настежь дверьми ждала Галя, как догадался Воронов. Она была полноватой женщиной лет пятидесяти, с добрым лицом и деревенским говором.

— Ох, милый мальчик, ты так добр, привел это убожество домой, — заквохтала она.

— Пожалуйста, проведи его внутрь, вот там диван.

Женщина посторонилась, и Антон повел повиснувшего на нем мужчину дальше. Квартира была пропитана духом бедности: вся мебель старая, оставшаяся ещё с советских времён, стены, казалось, не слышали слова «обои» уже лет тридцать, на тумбочке у ободранного дивана треснутая кружка с двумя отростками вместо ручки. На той же тумбочке стояли фотографии в рамках, на них были две семьи моложе: одни — на фоне моря — с двумя детьми, другие — на фоне египетских пирамид — с одной маленькой девочкой в солнечно-желтом платьице.

— Это наши дети и внуки, — объяснила женщина, когда Антон уложил её мужа на диван.

— Они всё время путешествуют! Такие молодцы! Познают мир.

В её голосе слышалась гордость, ни капли обиды или зависти. Володя уже успел снова погрузиться в беспробудный сон.