Мифы окружают нас с самого детства. Под видом сказки проникают в детское сознание, чтобы остаться там на долгие годы, а иногда и навсегда — на всю человеческую жизнь. И неправда, что сегодня мифы больше не рождаются, что это привилегия седой античности или, по крайней мере, средневековья. Ничего подобного. Герои, боги, сверхъестественные существа, чудесные явления и события окружают нас и сегодня — надо только научиться их замечать и слышать. Вот тогда даже в самой привычной повседневности нежданно-негаданно может родиться сказание о деяниях и подвигах тех, кого многие считают выдуманными.
144 мин, 25 сек 6716
— Меня зовут Георгий, — последовал величавый ответ, который просто добил Катерину, и ей стоило больших усилий не уточнять, не Романов ли его фамилия!
К счастью, тот не стал более испытывать ее терпения и удалился, проводив ее до малой столовой, где усадил за сервированный для нее одной стол.
Ужин в полном одиночестве при свечах и под перезвон старинных напольных часов, конечно, не претендовал на звание самого большого приключения в ее жизни. Но она получила море удовольствия, рассматривая, как свет свечей радугой отражается в хрустальном бокале. На какой-то момент ей даже удалось так его повернуть, что весь бокал озарился пронзительным фиолетовым светом.
Утром Катерина не торопилась вставать — за окном опять шел дождь, наполняя комнату шорохом падающих капель. Она лежала, глядя на потоки воды, струившейся по стеклу, подтянув одеяло под самый подбородок. Все тело болезненно ныло, словно она провела эту ночь в изнурительных блужданиях, а не в теплой постели. Было как-то тоскливо и одиноко. Она долго не могла решить, что делать дальше — оставаться в Доме или поехать в Город, домой. Может, хоть там не будет этого дождя. Опять же, Фродо по ней наверняка скучает… Странно получается — выходит, никому, кроме кота, по ней и поскучать некому. Конечно, была еще тетя Маша, но она точно сейчас занята ремонтом ее новой квартиры. Увлеченная своей бурной деятельностью, она и думать не думает о Катерине, и уж конечно не скучает…
Одиночество нахлынуло на нее: одна в чужом доме, черт знает где! «Как это меня так угораздило?!», — подумала Катерина, наверное, впервые за все это время испугавшись. Страх холодной лапой сдавил ей горло. Страх того, что, даже вернувшись в ее Город — домой, она и там останется одна — чужая, случайное и ненужное наваждение для остальных людей… Душу ее постепенно заполнила неумолимая паника. Господи, что же делать?! Судорожно пытаясь найти что-нибудь, что могло удержать хотя бы воспоминание о ней в этом Мире, который только что казался таким родным и уютным, и не находя, Катерина заливалась слезами. Рушился весь ее Мир, поверженный одиночеством и бессмысленностью существования самой Катерины и всех населявших его людей. Сами, заперев себя в хрупких раковинах индивидуализма, отгородившись от всего, что казалось непонятным и потому — чужим и опасным, человеки кричали об одиночестве и острыми краями своих раковин резали живую плоть Единого Мира. С деловитостью и упрямством гусеницы они истачивали Мир, оставляя за собой прорехи Небытия — Нежизни. Но гусеница, съев весь лист, найдет себе другой, продолжит свой путь, набивая брюхо и мечтая стать прекрасной бабочкой. Людям же такой вариант не светит. Наш Лист-Мир — один, и перебираться пока, некуда, да и бабочками нам не стать, даже (или тем более) сожрав пусть десять таких Миров! Да и зачем?!
— Ох, Катерина!
Неожиданный звук чужого голоса заставил ее вздрогнуть. Резко обернувшись, она увидела Женщину в белом, сидящую в кресле в углу комнаты. Складки ее одежды белым туманом струились по ручкам кресла, ниспадая на пол. Лицо, светившееся добротой, выглядело обеспокоенным и даже суровым. Катерина подумала, что так должны выглядеть лики святых на настоящих иконах.
— Насколько прав был Мастер, — укоризненно продолжала та, — говоря, что больше всего тебе мешает твое собственное неверие! Нельзя же так — за последнее время, ты столько раз умудрилась похоронить этот Мир, что остается только удивляться, как сама-то еще жива!
— А что мне еще остается делать?! Все стало каким-то зыбким, ненадежным. Я уже не могу понять, что реально, а что — нет! Даже ваше возвращение из моих детских снов — что это? Кто вы? Реальность или плод моего разбушевавшегося воображения?
— Странно, раньше ты мне всегда говорила «ты»… Мы были большими друзьями. Или забыла?
— Нет, я помню все достаточно четко. Но время и жизнь отодвинули события детства в самый дальний уголок памяти, сделав их почти мифическими, похожими на полет пчелы над плодом граната…
— Да уж, способность забывать — это самая большая проблема и в то же время самое большое преимущество человека в этом Мире. Представляешь, что было бы, если бы все всё помнили?! Сколько обид из тех, что сейчас спокойно дремлют под одеялом забвения, повылазили б наружу с призывом к немедленной мести! Я уж не говорю о событиях ваших прошлых жизней… Вот где прекрасная возможность быстренько покончить со всеми мучениями человечества одним махом: раз, и некому больше мучиться в этом Мире!
— Вот уж не думала, что существу вашего уровня, присущ черный юмор! — сказала озадаченная Катерина и тут же поправилась. — Ничего, что я тебя так назвала? Ведь я так и не знаю, кто ты… Хотя и догадываюсь… Или думаю, что догадываюсь.
— Ничего, конечно, — улыбнулась Женщина. — Тебе можно, ведь я здесь именно из-за тебя и для тебя. Мой Мир — это просто другой план твоего, более тонкого уровня. Только не вздумай представить, что я — дух-призрак кого-то из умерших твоего Мира! Или гостья из параллельного или вообще другого Мира, подобного вашему!
К счастью, тот не стал более испытывать ее терпения и удалился, проводив ее до малой столовой, где усадил за сервированный для нее одной стол.
Ужин в полном одиночестве при свечах и под перезвон старинных напольных часов, конечно, не претендовал на звание самого большого приключения в ее жизни. Но она получила море удовольствия, рассматривая, как свет свечей радугой отражается в хрустальном бокале. На какой-то момент ей даже удалось так его повернуть, что весь бокал озарился пронзительным фиолетовым светом.
Утром Катерина не торопилась вставать — за окном опять шел дождь, наполняя комнату шорохом падающих капель. Она лежала, глядя на потоки воды, струившейся по стеклу, подтянув одеяло под самый подбородок. Все тело болезненно ныло, словно она провела эту ночь в изнурительных блужданиях, а не в теплой постели. Было как-то тоскливо и одиноко. Она долго не могла решить, что делать дальше — оставаться в Доме или поехать в Город, домой. Может, хоть там не будет этого дождя. Опять же, Фродо по ней наверняка скучает… Странно получается — выходит, никому, кроме кота, по ней и поскучать некому. Конечно, была еще тетя Маша, но она точно сейчас занята ремонтом ее новой квартиры. Увлеченная своей бурной деятельностью, она и думать не думает о Катерине, и уж конечно не скучает…
Одиночество нахлынуло на нее: одна в чужом доме, черт знает где! «Как это меня так угораздило?!», — подумала Катерина, наверное, впервые за все это время испугавшись. Страх холодной лапой сдавил ей горло. Страх того, что, даже вернувшись в ее Город — домой, она и там останется одна — чужая, случайное и ненужное наваждение для остальных людей… Душу ее постепенно заполнила неумолимая паника. Господи, что же делать?! Судорожно пытаясь найти что-нибудь, что могло удержать хотя бы воспоминание о ней в этом Мире, который только что казался таким родным и уютным, и не находя, Катерина заливалась слезами. Рушился весь ее Мир, поверженный одиночеством и бессмысленностью существования самой Катерины и всех населявших его людей. Сами, заперев себя в хрупких раковинах индивидуализма, отгородившись от всего, что казалось непонятным и потому — чужим и опасным, человеки кричали об одиночестве и острыми краями своих раковин резали живую плоть Единого Мира. С деловитостью и упрямством гусеницы они истачивали Мир, оставляя за собой прорехи Небытия — Нежизни. Но гусеница, съев весь лист, найдет себе другой, продолжит свой путь, набивая брюхо и мечтая стать прекрасной бабочкой. Людям же такой вариант не светит. Наш Лист-Мир — один, и перебираться пока, некуда, да и бабочками нам не стать, даже (или тем более) сожрав пусть десять таких Миров! Да и зачем?!
— Ох, Катерина!
Неожиданный звук чужого голоса заставил ее вздрогнуть. Резко обернувшись, она увидела Женщину в белом, сидящую в кресле в углу комнаты. Складки ее одежды белым туманом струились по ручкам кресла, ниспадая на пол. Лицо, светившееся добротой, выглядело обеспокоенным и даже суровым. Катерина подумала, что так должны выглядеть лики святых на настоящих иконах.
— Насколько прав был Мастер, — укоризненно продолжала та, — говоря, что больше всего тебе мешает твое собственное неверие! Нельзя же так — за последнее время, ты столько раз умудрилась похоронить этот Мир, что остается только удивляться, как сама-то еще жива!
— А что мне еще остается делать?! Все стало каким-то зыбким, ненадежным. Я уже не могу понять, что реально, а что — нет! Даже ваше возвращение из моих детских снов — что это? Кто вы? Реальность или плод моего разбушевавшегося воображения?
— Странно, раньше ты мне всегда говорила «ты»… Мы были большими друзьями. Или забыла?
— Нет, я помню все достаточно четко. Но время и жизнь отодвинули события детства в самый дальний уголок памяти, сделав их почти мифическими, похожими на полет пчелы над плодом граната…
— Да уж, способность забывать — это самая большая проблема и в то же время самое большое преимущество человека в этом Мире. Представляешь, что было бы, если бы все всё помнили?! Сколько обид из тех, что сейчас спокойно дремлют под одеялом забвения, повылазили б наружу с призывом к немедленной мести! Я уж не говорю о событиях ваших прошлых жизней… Вот где прекрасная возможность быстренько покончить со всеми мучениями человечества одним махом: раз, и некому больше мучиться в этом Мире!
— Вот уж не думала, что существу вашего уровня, присущ черный юмор! — сказала озадаченная Катерина и тут же поправилась. — Ничего, что я тебя так назвала? Ведь я так и не знаю, кто ты… Хотя и догадываюсь… Или думаю, что догадываюсь.
— Ничего, конечно, — улыбнулась Женщина. — Тебе можно, ведь я здесь именно из-за тебя и для тебя. Мой Мир — это просто другой план твоего, более тонкого уровня. Только не вздумай представить, что я — дух-призрак кого-то из умерших твоего Мира! Или гостья из параллельного или вообще другого Мира, подобного вашему!
Страница 26 из 41
